Это признание такой гордой Сашки дорогого стоило, и счастье встрепенулось в душе Игната, отозвалось в сердце нежностью, а в крови желанием.
Он тоже ее хотел. Бесконечно хотел. Всегда.
Но ответил «Нет», улыбаясь. Наклонившись к уху, прошептал с вызовом, жаркой волной прокатившимся по венам, на ее тихое «Почему?»:
– Потому что я здесь мужчина, Алька, и я тебя долго ждал. Потому что больше всего на свете я хочу еще раз услышать, как ты произнесешь мое имя, когда кончишь. И потому что если ты сейчас сделаешь то, что собралась, меня не хватит даже на французский поцелуй, так сильно я тебя хочу.
Под жадными руками Игната тонкая простыня соскользнула с груди Сашки и упала к ногам, а рот парня нашел алые губы. Он поднял ее, усаживая на стол. Положил на спину, не давая права выбирать. Погладил длинные стройные ноги. Ему всегда нравилась ее кожа – белая, алебастровая, нежная. Куда светлее его собственной. И грудь. В этом мире не существовало никого совершеннее Сашки.
Они смотрели друг другу в глаза, пока Игнат раздевался, продолжая целоваться взглядами. Эта чувственная игра оказалась для них новой, искушающе-острой на грани проникновения и соединения душ, и оба хотели продолжения.
Дубовый стол был большим и крепким, хозяева наверняка не простили бы такого фривольного обращения с дорогой мебелью со стороны нежданных гостей, но сейчас, пожалуй, и тем и другим было все равно.
Игнат медленно провел пальцами по животу Сашки, склонил голову и коснулся ртом груди.
Попробовал сосок губами. Обхватив ареол, перекатил тугую вершинку на языке, чувствуя, как девчонка прогнулась под ним, поймав шумный вдох. Повторил поцелуй с другой грудью. Когда-то он познавал эту девчонку руками, теперь пришла пора для губ. Для нового, еще более глубокого откровения.
Сашка гладила его затылок и плечи, принимала прикосновение к себе, отвечая трепетом тела на каждый поцелуй, с которыми из сердца и глаз уходила серая пелена, и мир обретал цвета, звуки, запахи.
Тело Сашки соприкоснулось с любовью, и это лекарство лечило ее душу и стирало из памяти тени.
Игнат поцеловал живот, спустился губами ниже и провел ладонями по атласной коже бедер, поднимая колени.
Сашка невольно вздрогнула, открываясь ему, но он тут же успокоил ее уверенным:
– Алька, ты всегда была и будешь моей. Только моей.
