* * *"
"– Какой хорошенький мальчик! – умилялась она. – Чудо, а не ребенок! И спокойный какой! А сил, мамаша, наберет! И тельце нагуляет! Не сомневайтесь даже! Я таких деток видела! Не приведи господи. А ведь родители их вытаскивали. С того света, за шкирку. Любовь, мамаша, главное! Любовь! А с ней-то и черт не страшен!
Люба кивала, утирая ладонью слезы. И в этот момент верила. Абсолютно верила словам этой простой и бесхитростной женщины – все будет хорошо!
Потому что главное – любовь! А уж этого у нее в избытке!
* * *Спустя почти два года после рождения Сережи Люба вспомнила разговор с Инной Ивановной, обещание жить, которое тогда ей дала.
Но жить с каждым днем становилось все невыносимее, у нее больше не было сил находиться в атмосфере постоянной ненависти и лжи. И она позвонила Инне Ивановне, нашла ее в отделении, сама не понимая, что творит, ведь, по сути, какое дело немолодому и малознакомому человеку до ее горя.
Инна Ивановна вспомнила Любу и даже назвала по имени, а потом, затянувшись сигаретой, сказала, что через два часа за ней заедет.
– На сборы – всего два часа, поняла? – строго повторила она и положила трубку.
Люба, словно соскочив с раскаленной сковородки, заметалась по комнате, бросая в старый чемодан свои и детские вещи.
Мужа не было дома. Свекровь пила кофе на кухне.
Услышав возню у двери, она вышла в коридор и удивленно приподняла узкую накрашенную бровь:
– Далеко ли?
– Далеко, – коротко бросила невестка. – Так далеко, что, надеюсь, больше никогда не увидимся.
Свекровь, кивнув, усмехнулась:
– Счастливого пути!
Бросив вещи в коляску и подхватив на руки сына, Люба вышла на лестничную клетку и нажала кнопку лифта.
Дверь квартиры с громким стуком закрылась.
Инна Ивановна стояла у такси и, разумеется, курила. Увидев Любу, выходящую из подъезда, бросила окурок и подскочила к ней. Взяла сверток с мальчиком, откинула край одеяльца.
– Ну! – протянула она. – Ты же просто красавец, малый! Прямо Аполлон Бельведерский! Или Вячеслав Тихонов – тоже неплохо!
Люба плакала и смеялась.
Жила Инна Ивановна в двушке на окраине Москвы, почти у самой Окружной дороги.
– Хоромы не богаты, – вздохнула она, открывая простую, довольно обшарпанную деревянную дверь.
Провела Любу в маленькую комнату и сказала:
– Теперь это ваши апартаменты. Располагайтесь. А я пока с ужином чего-нибудь покумекаю. Знаешь, Любаша, хозяйка из меня… Раньше мама готовила, пока жива была. А теперь… Для себя одной готовить-то не будешь. Неохота.
