Без этого нельзя.
Семья у них вполне светская. Дети образование в Европе получили. Дочка машину водит. Но традиции есть традиции! Без них не будет ни страны, ни семьи. А еще традиции – это уважение к родителям.
Не знала свекровь, что остался в Зойкиной душе еще один бог: с грустными глазами и тонкой бородкой. А что тут такого? Живут они оба в большом Зойкином сердце – Иисус из Назарета и Аллах. Ничего, уживаются.
Завтракают у себя – служанка приносит кофе и тосты. Зойка всегда садится с мужем пить кофе, провожает его на службу.
Детишек уже няня к этому времени умывает и тоже за стол усаживает. Зойка при этом присутствует. Потом няня уходит с малышами в бассейн, а Зойка идет со свекровью здороваться, и еще раз пьют густой черный кофе со сладкой пахлавой. Болтают о жизни, о воспитании детей. Зойка спрашивает у Биби-ханум совета, та с удовольствием делится богатым опытом. Потом можно поехать на рынок и в магазин. Биби-ханум продукты всегда закупает сама. В магазине пьют чай и переводят дух. Обсуждают вечернее меню.
Ужин всегда в родительской столовой, когда возвращается из офиса отец, глава семьи Джурабек-хан. Первым за стол садится он, а потом уже все остальные. За ужином смотрят телевизор и обсуждают мировые новости. Потом долго пьют чай, и старики играют с внуками. В доме еще живет незамужняя сестра Самира, Мерхаба, студентка второго курса. Она уже просватана, и все горячо обсуждают свадьбу, назначенную через полгода, изучают журналы мод со свадебными нарядами. По выходным приезжает с семьей старший сын.
И он, и его жена – известные врачи, люди веселые и добродушные. У них своя клиника. По саду бегает малышня, и раздается то плач, то громкий смех. Все счастливы.
Нет, конечно, и в их семье были беды. Десять лет назад погиб младший сын, любимец семьи. Утонул. Огромное горе. Мать до сих пор носит траур. Была операция у свекра, диагноз страшный, оперировали в Париже, слава Аллаху, сейчас все позади. Дочка уехала в Лондон и там сошлась с англичанином. Приняла протестантство, отказалась от веры отцов.
Тоже беда. Родители на свадьбу не поехали. Поехал только Самир, да и то – по-тихому. Хотел своими глазами на сестру и ее жениха посмотреть. Спустя пару лет мать с дочкой начали общаться, а вот отец не пожелал. Имя строптивой дочери при нем не произносили.
Зойка очень тосковала по матери. Так, что ревела ночи напролет. Собиралась в Москву. Но то дети заболеют, то свекровь захворает, то праздники, то свадьбы. Не оправдание, конечно, но что-то все время мешало.
