За секунду преодолеваю расстояние до стола. Бью Николь наотмашь по лицу.
Шлепок настолько звонкий и громкий, что впору затыкать уши.
– Дура! – где-то над ухом орет на меня муж.
Считаю, что этого недостаточно, хватаю обидчица моих детей за волосы.
Муж бросается между нами, разнимает, отдирая меня от своей крали спустя двадцать секунд и одну прядь волос Николь.
Сбрасываю чужие волосы на пол, с удивлением разглядываю руку. Кажется, испачкалась. Хочется помыть руки с мылом.
– Владик, милый, вызови полицию, – верещит Николь.
– Мы должные зафиксировать побои.
Лялин нежно приглаживает разлохмаченные волосы любовницы, прислоняет руку к её пылающей щеке, шипит на меня:
– Пошла прочь, пока не лишил родительских прав! И не рассказал опеке кое-что интересное о тебе. Например, наркотики? Неплохо звучит, да. Думаю, для мести за твою ложь сгодится.
Мерзко. Больно. Обидно до слез.
Он хочет разрушить мою жизнь? Или испытывает мое терпение? Волна ужаса захлестывает меня.
– Тебе же дети не нужны, – выдыхаю еле слышно.
– Причем здесь я? Сдам в детдом. – произносит абсолютно серьезно
– Что ты несешь? – впервые повышаю голос на мужа, раздражаюсь. Еще секунда и взорвусь – вырву ему патлы! Вовремя вспоминаю его угрозы, держу себя в руках."
"– Как я могу растить детей, у которых волосы кудрявые как у барашков? Чудо природы. Или у тебя есть объяснение?
Ева смотрит на отца полными надежды и любви глазами. Хлопает темными ресничками, которым позавидовала бы любая девушка, делающая ламинирование – пушистые, длинные, завивающиеся.
Только вот ни одна мать не захочет видеть, как на этих ресницах замирают слезы.
– Мамуля, папа меня не любит потому, сто я баласка?
– Нет милая, ты не барашка! Это твой папа – баран!!!
Безумно хочу расцарапать лицо мужа, но огромным усилием воли сдерживаюсь. Начинаю верить в угрозы, выставить меня ненормальной.
Не понимаю, как такое могло случиться, не узнаю себя. Ещё вчера я была не способна на побои.
Но ещё вчера я не знала, что у моих детей есть враг.
Сейчас понимаю четко.
Нам точно не жить в одном доме с Николь и Владом!
Надо увести плачущих дочек подальше из этого дома.
– Ноги моей здесь не будет. Развод. Раздел имущества. Алименты. И точка! Ты – мерзавец! – обращаюсь к мужу.
– Извини, что разочаровал! – издевается он.
И у меня волосы на затылке встают дыбом. Как я могла жить с этим ничтожеством!
– Если ты такая высоковозвышенная. Лгунья! То найди в себе остатки благородства и уезжай! – требует плачущая Николь.
