Купила мебель б/у – две детские кроватки, которые позже пришлось объединить в одну, потому что сестры устроили байкот и назвали меня разлучницей. Видимо, по телевизору услышали в мыльном сериале.
Аделина и Евангелина растут не по дням, а по часам. Растут они, новые зубки, запросы.
Занимаемся с логопедом и девчушки вполне себе уже справляются с тяжелыми буквами, затрудняющими их жизнь. «Р», «Ч», «Ш», – больше их не пугают. Стали преодолимым препятствием. Близняшки старательно выговаривают буковки, и только когда торопятся, начинаю чудить.
Первое время было сложно отвечать на их непростые детские вопросы:
– Где папа? Папа скоро плидёт?
– У папы новый лебёнок и мы ему не нужны?
– Мы не класивые, поэтому он нас блосил?
Как больно!!! Да лучше мне бы причинил адскую боль, чем невинным детям.
Как сегодня помню тот день, когда я вернулась из магазина.
Ада сделала по направлению ко мне крохотный шажок. Остановилась. Вскинулась, услышав шаги за дверью.
– Па-па! – широко распахнув глаза, бросилась отодвигать меня от двери.
– Милая, – присаживаюсь на корточки, обнимаю вырывающуюся малышку, глажу по спине. Целую в щеку и замираю на мгновение – от дочери пахнет молоком, апельсиновым печеньем.
– Па-па?!
Наклоняю к Аделине голову, дочь машинально тянет губы к моей щеке. Чмокает.
– Пусти! Отклой двель!"
"Нахлынувшие ощущения не дают ни пошевелиться, ни дышать. Как же мне обидно за ребёнка… К сожалению, я уговорил мужа повторить анализ, и тест ДНК подтвердился.
Он не отец!..
Шок, разочарование. Гнев и желание наказать тех, кто это сделал с нами.
Кто биологический отец девочек не знаю до сих пор!
Борюсь с центром планирования. Но все мои походы туда заканчиваются ничем. Меня просто выставляют за дверь. Говорят «коммерческая тайна» и посылают подальше. Защищают свою честь, понимаю. Но я не сдамся, накоплю немного денег на адвоката и подам на центр в суд! Кто, если не я, встанет на защиту чести моих детей?
А пока мне надо решать проблемы, которые появились в моей жизни благодаря им!
– Сладкая моя Клубничка, папа к нам больше не придет, – отвечаю честно.
Дочь смотрит на меня недоуменно, хлопает огромными карими глазищами. И у меня на душе скребут кошки. Противное чувство! Шумно вздыхаю. Не выдерживаю плачу.
Ада прижимает тёплые губы к коже, лижет мою щеку как щеночек, пробует на вкус слезы мамочки. Детское личико тут же становится грустным. Моя девочка выпячивает нижнюю губу вперед.
– Фырр! Солёные! – мгновение думает, чешет носик, выдаёт: – Ладно.
