Обнаруживаю, что в комнате я одна. Дочки исчезли из кроватки. Значит, проснулись, и няня увела их на кухню завтракать.
Стоп! Какая няня? Её вчера уволили!
Резко подрываюсь, ополаскиваю лицо холодной водой, надеваю джинсы с футболкой, бегу на кухню.
По внешнему виду дочерей понимаю, они всё сделали сами! Проснулись, открыли дверцу кроватки, выбрались, спустившись по невысокой лестнице, причесались (пятерней), надели задом наперед платья, пришли на кухню-столовую, где их никто не ждал!!!
Мамочки! Когда мои малышки выросли? Стали большими и самостоятельными?
Умиляюсь.
Бросаю беглый взгляд на любовную парочку. Эти явно испытывают другие чувства и негодующие эмоции по отношению к незваным на завтрак детям.
Если перед парочкой взрослых на столе стоит настоящий горячий завтрак, то моим малышкам всего лишь насыпали в глубокие тарелки хлопья и залили их холодным молоком из холодильника. На них явно не рассчитывали!
Отмечаю про себя – хорошо хоть на пол тарелки не поставили, в уголок, где наша киса обычно кушает.
(Сейчас кошка в ветеринарной клинике).
– Могла бы присмотреть за своими детьми, – мяучит Николь, одетая в очередной дорогой шелковый халат.
– Вы вчера уволили няню, – парирую жестко. Ухожу к плите готовить быстрый завтрак детям и себе.
Тыщ. Тыдыщ. В этот момент между Евой и Адой начинается мини-потасовка. Дерутся за место рядом с папой. Они всегда сидели по обе стороны от него, а сегодня возникла помеха справа в лице Николь.
– Девочки, не деритесь! – назидательно произносит бывшая подруга.
– Скоро у вашего папы родится новый ребёнок. Он будет сидеть здесь! – показывает наманикюренным пальцем на место Ады.
Аделина удивлённо хлопает глазами.
А у меня яйцо вылетает из рук, с грохотом падает на пол, раскалывается и желток расплывается на кафельном полу.
Дальше всё происходит так быстро, что превращается в сплошной кошмар, хаос…
Глава 9
Ада подскакивает ко мне, пытается собрать желток с пола. Ева расплескивает молоко из тарелки по столу. Визжит: – нас папа! – случайно касается рукой рукава шикарного халата Николь.
Теперь верещит взрослая девочка: – Ты чумазая! Не трогай меня! Терпеть не могу непослушных девочек! А ещё кудрявая и не расчёсанная, поэтому твой папа не любит тебя и хочет нового ребенка.
Кухня превращается в Ад…
С обрывающимся сердцем смотрю на ревущих дочек.
У Евы трясется нижняя губа. А Ада, глядя на сестренку, плачет от жалости к Любимке.
Маленькие, заплаканные, худенькие. Мои обиженные кровинушки.
