Нет, я просто не могу сдаться!
Ради Листочка, Присси, Буля — кто о них позаботится, если я стану рабыней Макдуба?
В этот момент я вдруг увидела в толпе знакомое лицо.
Лицо, которое я больше предпочла бы не видеть никогда в жизни.
Крупные оспины, маслянистые рыбьи глаза…
Мердок!
Только не сейчас, господи, только не сейчас!
Я шарахнулась назад и спряталась за каким-то огромным дядечкой, который восторженно хлопал факирше. А когда выглянула из-за него, то бывшего управляющего на ферме Грэма, которого я отхлестала ремнем (и за дело, между прочим!) поблизости не обнаружила.
Наверное, мне померещилось. И, слава богу!
Чур меня, чур!
Я продала толстяку пятнадцать шпажек с осьмилапами и вдруг обнаружила, что корзинка стала совсем легкой!
Лишь парочка порций осталась на самом дне, на просаленной бумаге.
Я распродала все!
— Ну вот, малыш, видишь какие мы молодцы!
Листочек обрадовано засмеялся и провел ладошкой мне по щеке.
Надо же, а я не обращала раньше внимания, что у него такие острые зубы…
Впрочем, ничего удивительного.
"
"Я была на таком подъеме, что даже дорога обратно не показалась такой тяжелой, как до площади.
Около коптильни меня уже ждал мистер Дуб-дуб. Вид у него был очень довольный. Я бы даже сказала, предвкушающий.
— Ну что, милочка делись своими успехами! — с ужимкой сказал мужик.
Он был на все сто процентов уверен, что я проиграла.
А я достала из поясной сумочки мешочек с монетами и взвесила на руке.
— Пересчитай. При всех.
Макдуб потянул к мешочку свои толстые пальцы-сосиски, но я убрала мешочек из-под его носа.
— Пусть он!
И ткнула пальцем в торговца рыбой, который подошел поближе, желая узнать исход спора.
— Я?
Он расстелил на бочке платок и у всех на глазах начал звенеть монетами.
— Тридцать три тысячи пятьсот восемьдесят три десима! — наконец, слегка заикаясь, в полном изумлении объявил мужик.
Вот что акции и скидки животворящие делают!
Вокруг раздались возмущенные охи и ахи, возгласы, ругань…
Почти все местные поставили на то, что я не смогу наторговать на оговоренную сумму.
— Теперь это мои деньги.
— Обман! — заорал хозяин коптильни и затопал ногами. — Ты, небось, вчера приторговывала — вот и наскребла свои десимы за два дня!
Я поморщилась — лживый, нечестный пузан!
Ну, проиграл ты — так признай это.
Как же раздражает!
И тут из толпы выступил невысокий мужчина с кудрявой темной бородой и серьгой в ухе. Это был торговец тканями из лавки чуть ниже по улице.
— Девушка не торговала вчера, лишь только коптила.
