Ему случалось спать вповалку с товарищами по оружию – в казарме, в таверне, в палатке. В том числе в дождь и холод, то есть это тогда он полагал, наивный, что это был холод. Да что он знал раньше о холоде? Совершенно ничего.
А вот так, чтобы с женщиной…
Впрочем, сейчас женщина в постели была сущим благом, просто потому, что она тёплая, что она уже нагрела эту самую постель. И если он попробует лечь вот тут с краю, то даже, наверное, и не потревожит её сон.
Она пошевелилась, не просыпаясь, повернулась, из-под одеяла высунулся кончик ноги в шерстяном чулке.
Тёплом шерстяном чулке. Маркиза дю Трамбле в тёплых шерстяных чулках. Та самая, которая вводила моду на цвет вышивки и стрелок, и чулки которой, если верить придворным болтунам, были из тончайшего и мягчайшего шёлка. Впрочем, болтуны только болтали, все доподлинно знали, что никто, кроме короля, не смеет коснуться этих ног в шёлковых чулках.
И вот теперь эти ноги – в его постели. Равно как и вся она.
При дворе маркиза всегда выглядела, будто сошла с картины – совершенное лицо, яркие вдохновляющие глаза, мягкие и нежные руки, идеально ровные складки платья.
А сейчас он глянул под одеяло – любопытно же – и увидел, что одежды на ней в избытке. Льняная сорочка, шерстяная юбка, шерстяной же корсаж. Думала ли она, что станет одеваться в серое, грубое, ничем не украшенное, но тёплое? И что станет спать во всём этом, не раздеваясь?
Впрочем, можно ли в здешних условиях спать, раздевшись? Только летом, наверное? Или вот, говорят, в деревне они сильно топят, и спят вокруг своих горячих печей, и сразу строят так, чтобы зимой можно было обогреть.
Поэтому комнатки маленькие, а печи серьёзные, большие. И у неё в доме тоже спальня устроена в маленькой комнатке, а печь большая. Несколько больших печей, и все надо топить. Господи, о чём он вообще думает?
Анри велел осветительному шарику умерить интенсивность свечения, чуть передвинуться и зависнуть над ней. Разглядел стянутые на затылке волосы – короткие. Это понятно, многие знатные дамы стриглись под парик коротко, а маркизу без парика не видел, наверное, никто.
При дворе не видел, конечно же. Почему-то концы волос выглядели светлыми, а другая часть – чёрными вперемешку с седыми, как и у него. Аккуратное ухо, в мочке – дырочка. Под те самые бриллианты, которых не хватало. Достаточно ли вам, маркиза, теперь бриллиантов? Или так обходитесь?
Впрочем, он едва удержал себя от того, чтобы коснуться кончиком пальца её уха, провести по краю.
