Я уже задремала, когда поняла, что кто-то трясёт меня за плечо.
- Просыпайся давай, чего разлеглась? Ум последний растеряла?
Пришлось открывать глаза, шевелиться, поворачиваться – и увидеть старичка-бурундучка.
- Дошла ты, дошла! Нечего тут! Спишь в тепле, и спи себе, и не проворонь то, что никак нельзя проворонить! Потому что в одиночку с походом вперёд и ввысь ты никак не справишься, а вот вдвоём – одолеешь!
Чего? Какое там ввысь? И почему вдвоём?
- Ладно тебе, Пётр Иваныч, говори по-людски!
- Где ж мне по-людски, если я нелюдь? – ещё и смеётся! Помни – вперёд и ввысь! И вдвоём!
Я просыпалась, ощущала тепло, видела темноту, и вроде бы рядом сопел кто-то ещё.
Приснится же такое! Я переворачивалась на другой бок и спала дальше. Уже без сновидений с бурундучками.
Я окончательно проснулась в тепле и тишине. Редкость последнего времени – тишина, обогрев-то мы наладили, какой надо, а вот звук… всё ж время кто-то шуршит по дому, не скребётся, так мяукает, не мяукает, так человечьими словами разговаривает.
Постойте, но… это ж не моя перина, это ж вообще не перина, а какой-то худой матрас!
Так, стоп. Женя, ты вчера рехнулась и пошла в метель на гору просить о помощи генерала из крепости. Генерал выслушал и отправился в деревню, и сделал это обычным своим магическим путём – потому что раз, и нету. А ты осталась ждать его на горе, в каменной крепости.
Всё так. Меня накормили похлёбкой, дали выпить не Дормидонтовой продукции, но прямо вот красного приличного вина, согретого с пряностями, и уложили спать в какой-то пустой и не самой холодной на свете комнате.
Ближний человек генерала Рогатьен не сказал мне, чья это комната, да я и не спрашивала. После почти трёхчасового пути в гору по заваленной снегом дороге, хоть её и утаптывали каждый день, но всё равно – уже не важно, что есть, лишь бы горячее, что пить, лишь бы крепкое, и где спать, лишь бы тепло и тихо.
И вот я проснулась, в окне светло, под одеялом – относительно тепло, а в комнате – тихо.
Села, осмотрелась – на лавке и на звериной шкуре, разложенной по полу, навалена одежда. Тяжёлый суконный плащ, высокие сапоги, суконная куртка, кожаная куртка, что-то ещё. Перевязь с оружием – пистолет и тяжёлая шпага. Ремень – из толстой кожи. Так, сюда приходил хозяин комнаты, и как минимум переодевался тут в сухое и тёплое после улицы. Или не только переодевался?
И ведь я знаю, чья это одежда. Господина генерала собственной персоной.
