Господин Каданай, рискнёте принять моё приглашение? В моём доме накормят, напоят, там тепло, а все, кому не захочется идти домой, смогут переночевать на лавках, их достаточно, и они широкие, - можно даже подняться на ноги, опираясь на Анри, и встать.
На удивление, никто не возражал, даже Каданай. Он что-то проделал, что от очага даже дым идти перестал, набросил шубу с шапкой и сообщил, что готов идти. А мы-то сами давно уже были готовы и вышли наружу, на лёд.
Судя по небу, перевалило за полночь, когда успело? Ясно, звёздно, морозно.
А с той стороны нашего залива, где вход в бухту, скользил знакомый силуэт с фонарём.
Демьян Васильич сплюнул, я показала ему кулак.
- Молчи, соседушка, можешь за мою спину встать, если опасаешься. Не тронет она тебя.
И пошла вперёд. Поскользнулась на открытом участке, завалилась бы, но Анри поймал, приподнял и поставил на ноги.
- Держитесь, друг мой сердечный, - ещё усмехается.
Ну, мне дважды говорить не надо, я вцепилась в его локоть и так добрела. Остановилась, поклонилась.
- Доброй тебе ночи, Алёна Дмитриевна, - и стою, такая, будто нет за моей спиной всех этих людей.
Дуня тоже поклонилась и поздоровалась, Демьян завис, Анри поклонился просто, но изящно, Асканио – тоже, после того, как справился с изумлением. Северина толкнули в бок, а то он просто стоял с разинутым ртом – как же, по его же специальности, нежить – но внезапно разумная. Каданай что-то быстро-быстро и едва слышно бормотал про себя.
Я же быстро соображала – есть ли у меня еда.
- Дуня, есть, чем поделиться? – быстро прошептала, не оборачиваясь.
- Есть, - со смешком прошептала та в ответ и вложила мне в руку сухарик.
Хоть так, что.
- Прими, Алёна Дмитриевна, не серчай на нас, и дозволь нам с Дуней довести до дома всю нашу команду, - я протянула сухарик.
Та приняла с поклоном, но смотрела по-прежнему сурово.
- Кто тут взялся землю трясти?
- Это Каданай, но он не нарочно, так вышло, - я честная, наговаривать на мужика не буду.
Тем более, что мужик вполне проникся, вжал голову в плечи, и так был невысок, куда там до Анри, а тут и вовсе.
- Чего самоуправствуешь? – нахмурилась на него Алёнушка. – Без пришлых несладко, ещё не хватало, чтоб приезжали и творили незнамо что!
- Вот потому и решился, что несладко, - попробовал тот отболтаться. – Понять, что такое ваша пришелица.
- Много понял-то? Или до сих пор не дошло? Важный такой, щёки дуешь, а туда же – не видишь дальше своего носа, - Алёнушка всё ещё недобро щурилась.
