- Вниз, - пожал плечами Анри как можно более непринуждённо.
Нет, с ним не нужно. Да, у него дело, важное дело. Очень важное, самое важное, какое тут только можно сейчас вообразить.
- Северин, проводишь меня, и можешь быть свободен, я позову.
- А куда проводить? – осторожно спросил Северин.
- В дом маркизы.
- А остаться можно? Я дождусь.
И что-то такое мелькнуло во взгляде мальчишки, что Анри рассмеялся.
- Дожидайся. Признайся, прикормили, так?
Тот только расплылся в улыбке и кивнул. Протянул руку, и они сделали этот шаг – один шаг до дома маркизы.
Эжени.
- Доброго вам вечера, маркиза.
Поклониться, поймать взгляд тёмных глаз. Его ждут, ему рады, это замечательно.
42. Миг сомнения
Я вернулась домой, сбросила шубу с унтами, села на лавку… и подвисла.
Всё хорошо, так ведь?
Наш господин генерал прямо расцвёл, как услышал, что я – не Женевьев. Значит, всё правильно. Ему единственному эта информация важна, значит – пусть знает."
"Но есть ещё один человек, который… которая.
Которая бросила всё и потащилась на край света ради этой самой Женевьев. Я искренне не понимала, как лучше для Марьюшки в нынешней ситуации – знать или не знать. И что она подумает про эту самую Женевьев, которая вдруг решила уединиться с господином генералом – после неземной-то любви к королю, ага.
И ещё момент. Мне, конечно, было море по колено – и вчера ночью, и сегодня с утра. И в итоге я что сделала? Пригласила к себе мужчину? В самом деле?
Женя, ты рехнулась. Ты забыла уже, как это – когда с мужчиной.
Когда не только приготовь еду, положи в тарелку, ответь на вопросы по работе и не слишком забивай эфир тем, что у тебя на душе. Здесь мужчины вообще умеют ли разговаривать и слушать? Или только между собой? Дома-то не все умеют, а те, кто умеет, нередко не умеет больше ничего. А здесь, где женщина чуть отличается от имущества? Ладно, господин генерал у нас не деревенский, но всё равно. Он восхищает, конечно, с ним хочется… что? Идти до конца?
А как идти-то, я ж зачухана до крайности.
Это вчера была такая броня – придворное платье именно броня, в нём вроде ты уже и не ты, на тебе столько странной одежды, что не важно уже, кто там внутри. И сверху парик, и на лице тоже изображено что-то… странное. А если вот прямо совсем принимать гостя, то… без придворного платья. Без брони. И сразу станет понятно, что… куда мне до Женевьев, в общем. Она, наверное, даже после тюрьмы была живее, чем я сейчас.
