Думать, что она теперь намеренно завлекает его, Анри – потому что к чему иначе эти долгие взгляды? И любовные песни, и те объятия в ночь Перелома года, которые она почему-то назвала танцем? Уж конечно, можно подумать, это был танец! Хотя… может, и танец, потому что он ведь ничегошеньки не знает о том, откуда она взялась на его голову.
Но неплохо взялась. Вот прямо руками – сначала сделала тёплый дом себе, а потом и до крепости дотянулась. Теперь и у него тёплая спальня, и у Жака, и у Асканио. Маг-недоучка, как же.
Она почему-то не умеет простейших вещей из области магии, но умеет другое. Её руки не мягкие, какие были у маркизы, но зато она этими руками не даёт умереть ближним своим, ни от голода, ни от холода.
А как поёт-то, господи! Если б маркиза так пела, там бы живых не осталось, не только братец Луи пал бы жертвой её невероятного обаяния. У неё просто не было бы врагов, ни одного. У неё и так ели с рук, а если бы на её месте оказалась эта невероятная женщина – так и вовсе."
"Анри ничего не понял из её объяснений о том, кого на кого заменили, но – пока не был готов обсуждать услышанное ни с кем.
Ни с Жаком, ни с Асканио. Сначала нужно понять, что теперь как, говоря словами Саважа, было у него какое-то такое присловье. Он утверждал, что фамильное, от какой-то прародительницы.
А что? Он же напросился в гости. И ему будет наплевать на всех других гостей маркизы… то есть, не маркизы. Эжени. У прекрасной Эжени какое-то непроизносимое родовое имя, как у деревенских.
Надо выучить. Или надо дать ей своё имя, да поскорее? Чтобы не смотрел на неё хищно купец Васильчиков, или ещё кто-нибудь?
Её будет сложно называть маркизой, потому что… потому что. Ладно, не важно. Маркиза может быть в мире не одна. Это не главное, главное – её глаза, её уста, её улыбка, её ласковые слова. Одет он, значит, плохо. И ещё смеётся. Ну да, у него здесь нет почти ничего, что он может дать ей? У неё и то побольше. И дом теплее, и стол богаче, и ещё эта, как её… баня.
Странное место, где моются. Он, правда, ничего не понял, потому что пребывал в лихорадке, вдруг это хорошо? И коты, ещё коты. Это что, если у неё оставаться, то придут коты? Глупости какие у него в голове, господи.
Анри достал шкатулку с ценностями, взятую потому, что мало ли, как жизнь повернётся. Украшения Терезы достались Шарлотте, это правильно. Но у него тут есть кое-что, оставшееся от матушки, принцессы Анны с Полуночных островов. Должно быть.
