Первой появилась Эллочка и, заглянув в приемную, поинтересовалась:
– Этого нет?
– Нет пока, – Ксюша хотела добавить, что она понятия не имеет, когда «этот» появится, но он сам избавил ее от объяснений. Игнат вошел в приемную, покосился на Хайда, который приветствовал старого знакомца зевком, но ничего не сказал.
– Мог бы и поздороваться, – дернула плечом Эллочка и, наклонившись к столу, прошептала: – А мы с Викторией серьезно рекомендуем тете – присмотреться! Бери, пока не прихватили.
Ксюша покраснела и пробормотала, что она совсем о таком не думала, даже близко не думала и… Эллочка удалилась, а на селекторе загорелась зеленая лампочка.
Вызывают.
И наверняка станут ее ругать, говорить, что собаке в офисе не место…
– Здравствуй, – Игнат указал на кресло, сам остался на ногах, видимо, помнил, что еще вчера в солидном, роскошном даже кресле, оставшемся от Алексея Петровича, они нашли труп. – И рассказывай.
– О чем?
Вот неуютный у него взгляд, такой, что Ксюшу сразу тянет признаться во всех своих прегрешениях, включая вылазки на соседский огород, пусть и совершенные ею в далеком детстве.
– О том, что случилось, если ты своего монстра сюда притащила.
Хайд – не монстр, у него просто внешность такая.
Но Ксюша вздохнула и рассказала. Про Эллочку с ее откровениями – конечно, некоторые, вроде ее дружеских советов, Ксюша оставила при себе; про ночного гостя и собственный страх. И про решение, что без Хайда она здесь не покажется.
– Разумно… ключи, надеюсь, при себе держишь? – спросил Игнат, стаскивая очередной преотвратный пиджак, на сей раз с гротескно зауженной талией и широкими плечами на ватине.
– Да. А… что со шкатулкой?
– Ничего. Забудь.
Ага, вот Ксюша сразу взяла и забыла! Во-первых, ей любопытно, хотя любопытство, как известно, сгубило кошку. Во-вторых, она все равно в этом замешана, пусть ничего и не совершила, но ведь это ее дом развалили и ей звонили, и приходили – тоже.
– Вот не надо на меня так смотреть! – Игнат отвернулся.
Как?
– История грязная.
И лучше, если ты отпуск возьмешь… уедешь на пару недель куда-нибудь.
– Вам кофе сделать? – Ксюша решила не озвучивать те мысли, которые возникли в ее голове после этакого щедрого предложения.
В отпуск… вот уволится и уйдет насовсем!
– Сделай.
Он обиды ее не заметил. И вообще, какое ему дело до Ксюшиных терзаний? У него в голове наверняка мысли толпами бродят, и все, как одна, премудрые.
– Мужчины, – сказала Ксюша Хайду, слабо шевельнувшему обрубком хвоста.
