Но все равно, рано или поздно, объявится царь, обнимет ее крепко, расцелует, обдав тяжелым винным дыханием, и увлечет наверх, спеша удовлетворить свою похоть.
А после велит подать кофию.
И останется, будет расспрашивать о том, как жила Анна… Ничего нового. Все обыкновенно.
Вот только просителей становится день ото дня больше, вот уже и днем Анне слышится привычное:
– Дай…"
"Весь остаток вечера Ксюша боролась с желанием позвонить Игнату. Ей ведь надо рассказать ему про Анну, бывшую невестой Стаса. И про Эллочку… и, наверное, вообще хотелось ей с ним поговорить, пусть бы он тоже поделился с ней тем, что знает.
Но тут же Ксюша себя останавливала: в конце концов, неприлично навязывать свое общество человеку, если он общения не жаждет. Игнат сам позвонил бы, нуждайся он в Ксюше.
А он не звонил.
И Хайд, подглядывавший за хозяйкой искоса, тяжко вздохнул: ему непонятны были такие глупости и метания, скорее уж удивило, что вечерняя прогулка оказалась куда короче обыкновенной. Нет, Хайд не был в обиде на Ксюшу, ему просто любопытно.
– Я хочу вернуться домой до темноты, – пояснила ему Ксюша. Она сама не могла понять, откуда взялось у нее это престранное желание. Обычно Ксюша темноты не боялась.
И вообще, чего ей бояться, если Хайд рядом? Он огромный и жуткий с виду…
…а ночью голос подал.
Ксюша проснулась оттого, что Хайд запрыгнул на кровать – а делать это ему было строго-настрого запрещено – и стянул с нее одеяло. Ткнувшись холодным носом в ее шею, он заворчал.
– Что случилось? – спросонья Ксюша попыталась отмахнуться от него.
– Место…
Ворчание стало глуше.
И Хайд, убравшись с кровати, направился к двери.
– Ты что-то съел? На улицу хочешь?
Только бы не понос… такой беды с Хайдом не случалось никогда, но – мало ли. Однако признаков беспокойства он не проявлял, просто сидел, смотрел на дверь и ворчал.
А потом вдруг голос подал, громко так, что Ксюша даже подпрыгнула:
– Ты что?!
Не хватало, чтобы соседи опять жаловаться начали, как тогда, когда Хайд только-только появился у нее.
Пес поднялся на задние лапы – ростом он был повыше Ксюши, – передними заскреб по железной поверхности двери и зарычал уже во весь голос.
– Там кто-то есть? – Ксюше вдруг стало жутко. Она смотрела на дверную ручку: та дергалась, хотя Хайд и не касался ее.
Кто-то.
Тот, кто знает, что Хайд – интеллигентный пес и не тронет человека. Точнее, думает, что интеллигентный и не тронет, а на самом деле он вполне и порвать способен, когда своих защищает.
