И я еще удивилась: ну чем он Оленьке так уж понравиться мог? Я к ней в гости зашла… просто так. Обычно, конечно, я предупреждаю о визите, иначе – это неприлично! А тут вдруг как-то просто… заглянула."
"Не скажешь, что Инга была так уж сильно привязана к подруге. Да и то, если разобраться по уму, разве у женщины друзьями бывают женщины? Потенциальные союзницы, потенциальные соперницы или же относительно безопасные личности, те, с кем можно провести часик-другой за сплетнями и кофеем. Ольга относилась к последним.
Она была… никакой.
Даже несмотря на все усилия имиджмейкеров, которые ею занимались. Пожалуй, истинную – серую – сущность Оленьки невозможно было спрятать.
Это Ингу радовало.
Нет, конечно, нехорошо радоваться чужим неудачам, но… так спокойнее. Рядом с Ольгой Инга всегда выглядела жар-птицей, ради этого одного стоило перетерпеть Оленькино нытье. Вечно у нее что-то не ладилось. То мамаша ей нервы трепала, то дети ни в грош ее не ставили, то просто окружающий мир радовать переставал. Экзистенциальная тоска…
А тут – Оленька пела… Инга услышала ее еще на первом этаже и удивилась: надо же, а серая пташка-то вовсе и не серая даже… соловей!
Голос-то хороший у нее, сильный и богатый.
И песня такая, от которой в душе все переворачивается. Инга даже замерла, чтобы не спугнуть это ощущение. А потом песня закончилась, и она поднялась, желая высказать Оле свой восторг.
В гостиной сидели двое, Оленька, раскрасневшаяся, возбужденная, какой Инга никогда прежде ее не видела, и престранный тип в сером мятом плаще.
Тип сидел за роялем и перебирал клавиши, мелодия рождалась нервная, ломаная и какая-то злая.
– Дорогая! Я так рада, что заехала к тебе! – Инга старую подругу обняла и расцеловала. – Не знала, что ты такая талантливая…
Тип зыркнул в сторону Инги и сгорбился.
– Познакомь меня со своим гостем.
Оленька смутилась и покраснела сильнее обычного.
– Это Вик, мой первый муж…
– Я, пожалуй, пойду, – тип поднялся и, смерив Ингу взглядом, от которого у нее мороз по коже вдруг пробежал, действительно удалился.
– Он… очень хороший человек, – словно оправдываясь, сказала Оленька. – Только мама его почему-то не любит.
В этот момент Инга, как никогда прежде, поняла Оленькину маму, пусть и считала ее всегда хладнокровной старой стервой.
– Если она узнает, что мы снова встречаемся, – Оленька трепала лист одинокой розы, которая лежала рядом с ней на диванчике. Цветок был из недорогих и явно появился тут не случайно. – …то устроит скандал.
