Чистые…
— Пока чистые, — словно уловив мои мысли, подтвердил мужчина. — До консуммации брака.
Не поднимая глаз, тихо уточнила:
— Вы хотите сказать, что я хэленни?
И совсем не удивилась, услышав:
— Да.
После жесткого прямого ответа Саллера в воздухе повисло напряженное молчание. Собеседник не торопился его прерывать, видимо, давая мне время опомниться и смириться с незавидной участью, а я… Я пыталась прийти в себя и собраться с мыслями.
— Мэссер… — вскинула я наконец голову, и по тому, как изумленно взлетели вверх его брови, мгновенно сообразила, что ляпнула что-то не то.
Мне запрещено так к нему обращаться? А кому можно? Впрочем, сейчас это не имеет значения.
— Ваше светлость, — исправилась невозмутимо, — у меня есть несколько вопросов. Если позволите…
— Всего несколько? — невесело усмехнулся герцог. — В таком случае вы счастливица, миледи. У меня их десяток, не меньше.
Я ждала, никак не реагируя на шутку. Улыбка сползла с губ мужчины, взгляд посуровел, став почти ледяным, и он повелительно бросил:
— Спрашивайте.
— Почему о том, что я хэленни, стало известно только сейчас? Родители, учителя — неужели никто не догадывался? Или вы… — я замялась.
— Нет, — правильно истолковал мои сомнения герцог, — даже не подозревал.
Очень хотелось верить, что он говорит правду.
— Но почему? — повторила настойчиво.
— Только наследники Ильмиара умели определять, какая из их дочерей наделена даром. Для этого они проводили новорожденных девочек через особый ритуал, на котором присутствовали лишь старшие мужчины семьи.
А потом малышка росла, ничем не выделяясь среди сестер, и только в день совершеннолетия торжественно объявлялось, что именно она и есть хэленни. Для всех остальных подтверждением служили церемония единения и свет Танбора, благословляющий молодую пару.
Саллер остановился, словно колеблясь, стоит ли откровенничать дальше, но все-таки продолжил:
— После крушения старой династии появился закон, обязывающий представителей аристократических семей, так или иначе связанных узами родства с Ильмиаром, венчаться в Древней обители.
Свет еще трижды озарял часовню — последний раз почти сто лет назад. Все. Больше хэленни не было, и закон со временем отменили.
Ясно… Новый правитель собирался таким способом определять носительниц дара и использовать их по своему усмотрению. Но годы шли, желаемого результата король не достиг, и аристократы принялись роптать. Нерушимый брак мало кого устраивал.
