В воздухе плавно танцевали крохотные разноцветные огоньки. В их трепетном радужном блеске поросшая мелкими пестрыми цветами лужайка выглядела поистине огромной — едва различимый противоположный край терялся в сероватом сумраке. В центре этой идеально круглой площадки возвышалось строение из необычного, приглушенно мерцающего камня.
Часовня великого Танбора."
"Открытая всем ветрам, состоявшая, казалось, из одних перекрещивающихся арок и витражных окон, она была сказочно прекрасна. Искусствовед во мне встрепенулся и вытянул шею, жадно изучая украшенную причудливой резьбой, словно затканную узором кладку, каменное кружево колонн…
— Нас приняли.
— Голос Саллера раздался над самым ухом, выводя меня из оцепенения.
— А могли отказать?
Поймала обращенную ко мне улыбку и невольно улыбнулась в ответ.
Наша поездка, мои страхи, которые мэссер отогнал одним своим присутствием, поцелуй — нечаянный, жгучий и восхитительно-сладкий одновременно — неожиданно сблизили нас. Это пугало и будоражило, заставляя сердце предательски замирать.
— Не всем позволено войти. Беспрепятственно пропускают только тех, кто приехал, чтобы обвенчаться по древним законам, и путников, ищущих ночлег. Для остальных просителей врата распахиваются не всегда.
Несколько мгновений мы не отрываясь смотрели друг на друга. Герцог медленно, как во сне, поднял руку и дотронулся до моего лица. Кончиками пальцев нежно провел по щеке, спустился вниз, чуть задевая уголок рта, и я невольно вздрогнула.
Зрачки Саллера расширились, он напрягся, резко наклоняясь…
— Маруся… — донеслось до меня приглушенно, как сквозь вату. И уже ближе, громче, настойчивей: — Маш, как ты?
С трудом отвела взгляд от губ Рэма и сфокусировала его на подбежавшем Петьке. Я очень люблю брата, просто невероятно люблю, но… как же он все-таки не вовремя.
— Хорошо, — на секунду замерла, с радостью отмечая, что больше не чувствую ничего подозрительного, — просто превосходно. И голоса исчезли.
— В обители звучит лишь слово, угодное Танбору, — раздалось откуда-то сбоку.
Оглянулась и в двух шагах от Хеста увидела высокого худого мужчину неопределенного возраста. Надо же, а я и не заметила, как и когда он появился.
Забранные в хвост русые волосы, строгие черты лица, тонкие губы и необыкновенные прозрачно-серые, почти бесцветные глаза. Я даже поежилась — на миг показалось, что он слепой.
— И действует только воля бога, — закончил вновь прибывший.
