Обнаруженное меня удивило и доставило удовольствие: я была внесена в раздел «хозяин помещения».
Постояв немного перед зеркальной поверхностью стены, я еще раз проверила свою одежду, одновременно вспоминая то, что произошло в комнате. Конечно, это было не самое романтичное признание в нежных чувствах, и в детстве я мечтала совсем о других словах, но менее счастливой я от этого не стала.
Подмигнув своему отражению в зеркале, я пошла к себе. А то с этой личной жизнью моя учеба точно полетит в тартарары.
После этого эпизода наши отношения окончательно изменились. Следующие несколько дней что я, что Ремарк были сильно заняты. Он расследовал причину катаклизмов, я устраняла их последствия среди населения.
Наши взаимоотношения развивались и становились все откровеннее и откровеннее. И если на людях я старалась это как-то подавить, то господин адмирал об этом совершенно не заботился. Конечно, в коридорах мы страстно не целовались, как подростки, но вот при свидетелях обхватить меня за талию он мог совершенно свободно.
Одногруппники сразу поняли, что мы, как они это назвали, обнародовали наши отношения. И восприняли этот факт совершенно спокойно. Друзья просто поздравили меня, а Джим еще и добавил, что, дескать, он был прав. А вот мне нужно было привыкнуть.
Каждую свободную минуту мы проводили вместе и по вечерам часто сидели у него в боксе. Он, наверное, предпочел бы поехать к себе домой, но, увы, я была пока невыездная.
И вот спустя примерно неделю, когда эта возня с катаклизмом уже закончилась, я отдыхала вечером у Ремарка в боксе и, повторяя лекции, ждала своего адмирала.
Но дело не клеилось, ибо час назад, поговорив с Женькой, я обдумывала сложившуюся проблему. Несмотря на то что прошло уже больше половины учебного семестра, побратиме стало совсем плохо. Разлука с любимым оказалась для нее практически непереносимой. И сегодня я с трудом ее успокоила!
– Из-за чего хмуришься? – внезапно раздалось над моим ухом.
Я, взвизгнув, подпрыгнула в кресле, а он рассмеялся и, наклонившись ко мне, крепко поцеловал.
– Терпеть не могу, когда ты так делаешь! – воскликнула я, немного отойдя от испуга.
– Так что случилось?
– У Женьки крыша едет от разлуки. Да и Джим может сорваться от психологической нагрузки, вызванной предстоящими экзаменами.
Ремарк нахмурился.
– Да, неприятно, но им придется терпеть. До конца учебного года уже не так много осталось.
– Я знаю. И им то же самое сказала.
