Ага, значит, его все-таки пробивало!
– Так и знал, что ты делала это специально, – прокомментировал он мое выражение лица.
– Не то чтобы специально… Просто как ты со мной разговаривал, так я тебе и отвечала, – сообщила я, решив тоже перейти на ты.
Если мы разговариваем с ним не как командир с подчиненным, то, значит, и я буду общаться так, как мне кажется правильным. Разрешать унижать себя я не собираюсь.
– Хорошо, но давай перейдем к главному. Для начала хочу сказать, что практически все, что тебе говорил Крофт, это правда.
Практически все? Мое сердце ухнуло вниз и замерло в тревожном ожидании.
– По факту у меня действительно к тебе привязка, но уже второй стадии.
Вот тут моя челюсть упала на колени.
– Что тебя удивляет? При наших отношениях такое вполне могло быть. И случилось. О моих чувствах говорить не будем.
Да, понимаю. Вторая стадия могла возникнуть только при наличии любви. И еще это значит, что ни с кем, кроме меня, он спать не может. Интересно, как долго?..
Ремарк, все это время внимательно наблюдавший за сменой выражений на моем лице, похоже, угадал последнюю мысль.
Не сумев сдержать улыбку, он на мгновение закатил глаза. Но, видимо, его мысли потекли в том же направлении, и меня прижал к себе покрепче. Практически прикасаясь к моим губам, адмирал решил подвести итог нашего разговора.
– В свете вышесказанного становится понятно, что у нас с тобой очень личные отношения и что-либо менять я не собираюсь. Только если в плане сближения, – сообщили мне и поцеловали.
По сравнению со вчерашним поцелуем этот был гораздо спокойнее, но пьянил намного сильнее. Уже через мгновение я ни о чем не думала, полностью отдавшись приятным ощущениям. А их хватало. Поцелуй был сладким, дурманящим и постепенно становился все более страстным. Когда у адмирала опять запищал коммуникатор, я сначала даже не поняла, что это. Да и вообще плохо ориентировалась, где нахожусь. Взглянув на Ремарка, я подумала, что он сорвет прибор и разобьет его об стену. Но так как я в этот момент сидела на нем верхом, а его руки были под моим расстегнутым кителем, это было несколько проблематично.
Прислонившись лбом к моему лбу, адмирал хриплым голосом прошептал:
– Меня вызывают.
Осторожно поднявшись с его колен, я быстро привела себя в порядок. Ремарк тоже поправил одежду и, поцеловав меня еще раз, сказал, что забежит утром, после чего ушел.
Я, обалдев, посмотрела на закрывшуюся дверь и, подойдя к замку, проверила, смогу ли я войти или выйти.
