— Настолько много, что этот список имен уже не счесть. Но и это еще не все. В нем не хватает как минимум одного имени. И, как ты уже понял, это недоразумение в ближайшее время я собираюсь также исправить.
— Ты сам создал себе все эти недоразумения! — выпаливает он громогласно, пытаясь стоять на своем. — Я был наблюдателем со стороны, только и всего! Я хотел лишь свести тебя с ума и..
Рифат резко замолкает. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на то, что могло его заткнуть. Вижу, как он притягивает ноги к груди, в комок сжимается, походя при этом на загнанного в угол зверька.
Вижу отчаяние, безысходность, страх, но, увы, не наблюдаю самого главного — раскаяния.
— Что, и? — протягиваю требовательно. Молчание в ответ. Рифат пыхтит, мысленно учиняя расправу надо мной. — Я спросил что, и?
Затравленно глянув на меня снизу вверх, он продолжает:
— Я хотел свести тебя с ума, — бормочет он, что приходится прислушиваться. — Хотел, и, кажется, у меня получилось, судя по тому, что в доме воняет бензином. Ты хочешь сжечь его вместе со мной? Что тебе мешает просто пристрелить меня одним выстрелом и избавить от всего того, что меня ждет в дальнейшем? Я не хочу жить отщепенцем, — скривив физиономию, он бьется затылком о стену.
Раз. Еще раз и еще. — Я ведь все потерял. Ты нанес огромный урон моей репутации, благодаря тебе моя жизнь разрушена. Никогда уже не будет так, как прежде. Поэтому я сейчас перед тобой. За пулей я сюда и пришел, но гореть живьем... — говорит он с ужасом в глазах и в голосе. — Так может поступить только сумасшедший!
Руки зачесались от того, как внезапно похлопать захотелось ему.
Хочется выкрикнуть: браво! Бис! Уж больно все это напоминало мне какую-то драматическую постановку.
Я не верю во внезапно проснувшуюся искренность. И драмой тут и не пахнет. Его слова о репутации вызывают у меня не столько презрение, сколько смех.
— Сжечь вместе с тобой дом, в котором я вырос? Наверное, ты прав. Я конченный псих, раз эта идея вызывает во мне бурю эмоций.
Шаркая подошвой ботинок, я направляюсь к выходу.
Рифат тем временем начинает дрыгать ногами и в отчаянии колотить наручниками по трубе, будто всерьез думает, что кто-то его услышит и на помощь придет.
— Что ты задумал? Побойся Аллаха! — выкрикивает он."
"— Прав ты был и в другом. Все проблемы я создал себе сам. Я купился на твою игру, неосознанно стал ее ключевым игроком, но зачастую оставался в проигрыше. Ты прав и насчет того, что по моей вине погибли люди, которых я любил.
