Дух захватывает так, что голос начинает вибрировать, а потом вообще пропадает от волнения.
Главы сменяются одна за другой. Поначалу Арслан стойко держится. Он мужественно борется с сонливостью, чтобы узнать чем закончится история, но сон оказывается сильнее детского организма. Хоть веки Арслана и тяжелеют, он всеми силами старается прогнать свой сон, часто трет глаза кулачками. Он ещё долго не отпускает мой голос, улавливает смену интонации, желая продлить нашу встречу, но засыпает прежде, чем я переворачиваю книгу на последнюю страницу.
За чтением, я наверное произнес десятки тысяч слов, а Арслан не проронил ни слова, как только мы вошли в его комнату. Но я с уверенность могу сказать, что это была самая незабываемая ""беседа"" за последние месяцы.
Просидев в тишине ещё какое-то время, я кладу книгу на тумбу, склоняюсь над спящим Арсланом и легонько касаюсь его волос.
— Сладких снов, малыш. Как-нибудь мы обязательно повторим, — как можно тише проговариваю, а затем выключаю ночник и выхожу из комнаты.
Направляюсь по коридору к лестнице, я ищу что-то, что может показать мне точное время. Одновременно с этим я мысленно перебираю варианты как можно связаться с Дианой.
Позвонить я ей не могу. Слишком рискованно звонить ей с телефона Чалыков, рассекречивая номер.
Вместо часов я натыкаюсь на рамку с фотографией, стоявшей на полке, вмонтированной в стену. Останавливаюсь напротив неё, беру в руки, изучаю. Достаю из рамки фотографию с изображением Мерьям и Арслана.
Между Элиф и Арсланом есть кое-что общее, ровно как и между Софией и Мерьям.
Обе матери не уделяют должного внимания своим детям, а дети, в свою очередь, с самого рождения обделены родительской заботой и лаской.
Видит Аллах, моя вина в этом ничтожно мала..."
"В тишине раздается скрип половиц. Я оборачиваюсь на звук и вижу перед собой Феррата. Он замечает в моей руке снимок, после чего следует короткая немая сцена. В ней мы оба выглядим преимущественно жалко.
— Знаешь, Эмир, у каждого ведь имеется в запасе шанс все исправить, — почти неслышно говорит он, кивая на снимок.
Склонив голову, смотрю на фотографию. Пронзительно и долго. Я понимаю, к чему были сказаны эти слова. Где-то в другой реальности на этом снимке мог быть и я. Мы втроем. Счастливая семья, незнающая горя.
— Знаю, — соглашаюсь я, вернув взгляд на мужчину. — И я уже использовал свой шанс. Больше они мне не нужны.
— Понимаю, — виновато он отводит глаза в сторону, а затем уходит, почти скрываясь за углом.
