Стены коридора начинают сужаться. Они давят на меня. Глаза застилает пеленой. Поймав ртом глоток воздуха, я мысленно представляю себе образ Мерьям, утратившей рассудок. Она осталась совсем одна. В своей крошечной палате сходит с ума от одиночества, наматывая по ней круги. Как заключенная. Разве что у заключенных есть шанс на освобождение, а у Мерьям его, судя по всему, больше нет. Затем образ Мерьям рассеивается и на его месте появляется Арслан. При живых родителях он ощущает себя сиротой, никому не нужным ребенком.
.. Брошенным...
31. Тихая гавань
Аллах всемогущий...
Что ж ты делаешь?
Морщусь, прогоняя ужасающие картинки со сменяющимися с немыслимой скоростью образами Мерьям и Арслана.
Аллах здесь ни при чем...
— Он... Он недостоин жизни! — цежу я, закипая от злости, чувствуя как на грудь давит неподъемный груз. Делаю паузу, чтобы совладать со своими нервами и дыханием. — После всего того, что Рифат сделал, единственное, что он заслуживает — долгую и мучительную смерть...
В глазах Феррата мелькает страх и растерянность.
Он не уверен, что принял правильное решение, рассказав мне о болезни Мерьям. Но тем самым он вручил мне недостающий пазл. Благодаря ему я могу видеть целостную картинку. Такой, какой не мог увидеть её раньше.
Она была уже больна, когда я предложил ей убежать из страны. Может, поэтому она с такой легкостью и согласилась.
В нашу последнюю встречу поведение Мерьям казалось мне, мягко говоря, странным. В разговоре она упоминала и о подвале свадебного салона, и о четырех стенах, в которых она проводила дни своего заточения, но я и подумать не мог, что эти стены были стенами камеры в лечебнице.
Могильный холод проходится по спине и спускает по ногам. Волосы на голове не перестают шевелиться от ужаса. Желудок падает куда-то вниз. Вся еда в нем просится наружу."
"— Время уже очень позднее. Может, останешься у нас до утра? — любезно предлагает Феррат, глянув на свои часы.
Сказать, что я удивлен таким предложением — ничего не сказать.
Как так вышло, что за каких-то пару часов мы смогли найти точки соприкосновения?
Мотаю головой. Зажмурившись, сдавливаю переносицу, желая притупить головную боль.
— Нет. Который вообще час?
— Без четверти два уже.
— Черт возьми...
С моих губ слетает мученический стон. Я не просто опоздал на самолет. Я опоздал как минимум на два последующих рейса.
Даже думать побаиваюсь о том, какой сейчас хаос творится в голове у Дианы...
— Смотри, — жмет он плечами.
