— Буквы ты частично знаешь, если какие-то забыла, то у тебя в детской есть букварёнок, будешь жать на кнопки, а он напомнит тебе названия, дальше по картинкам легко определить, что делать.
— Нет, — привычно бычится старшая и снова дует губы. Хоть бы раз эта упрямая коза меня послушалась! — Это неинтересно, мама. Я лучше пойду кормить кролей.
— Кроликов вы тоже покормите. После того как позанимаетесь. Если не научишься читать, то умрёшь с голоду, потому что не сможешь устроиться на работу. Даже для того, чтобы мыть полы на почте у Татьяны Сергеевны, нужно найти кладовку с вёдрами, а ты не сможешь прочесть названия табличек на дверях.
— Ну мама! Я стану художником.
— Не станешь. Художникам нужны карандаши, краски и альбомы, а ты опять же не сможешь их купить. Садись и читай! Сейчас же! Я позову бабу Аню, она посидит с вами, пока мы с дядей Максимом ездим по делам.
— Тогда я стану поваром. Повару не нужны карандаши, а платят там хорошо. Я по телевизору видела, как дядя-повар из другой страны живёт в огромном доме и всё время показывает, что можно сделать из курицы.
У него машина с открытым верхом. Такие дорого стоят.
— Повар должен уметь читать рецепты, Анастасия, и закончить кулинарное училище. Так что придется научиться читать.
— Нет.
Устав спорить, перехожу к крайним мерам.
— Тогда мы не будем праздновать твой день рождения и сдадим Григория в приют.
— Нет! — картинно ревёт Ася. — Только не Гришу. Ты плохая! — Ася хнычет, но книгу открывает и достаёт букварёнка.
Ника, забравшись на высокий стул, садится с ней рядом.
Легче огород перекопать, чем договориться с собственными детьми. Ну и день, ну и утро!
Иду искать Дубовского.
Мне не нравится разговор, из-за которого мы поссорились, и я не согласна со всем, что тут прозвучало. Потому как, несмотря на то что мы с Максимом знаем друг друга совсем чуть-чуть и он так и не сказал, зачем ему фиктивный брак, я испытываю гораздо больше, чем было с Афанасием. И тема с сарафанами полнейшая глупость. Это смешно, ибо, взглянув на Дубовского, сразу понятно, какая очередь из поклонниц регулярно ходила за ним по столице, и уж явно монахом он не был, а к моей одежде прицепился.
Но, как бы там ни было, всё равно очень хочется помириться.
— Ого, какая ты грозная валькирия, я всё слышал и даже немножечко испугался.
Вхожу в зал и застаю Дубовского у комода: он листает мои банковские документы. Максим на меня не смотрит, сосредоточен на бумагах. Нужно немедленно наладить отношения, некогда заниматься ерундой.
