Шепчу какую-то молитву, пытаюсь собрать мысли в кучу, и в эти секунды начинает звонить телефон Макса, на экране горит «Саня». Его друг. Его приятель должен что-то знать. Он наверняка в курсе.
— Что с ним? Что?! — ору в трубку без всякой прелюдии.
— Уже? — спокойно отвечает этот Саня, с которым я познакомилась только сегодня днём. — Максиму надо в больницу.
«Уже?!» Что это такое? Почему? Ничего не понимаю. Что значит «уже»?!
* * *«Мужчина ищет жену для прогулок по лесу. Хочу познакомиться с девушкой, которая тоже любит гулять, сидеть где-то между деревьев или у пруда и слушать птиц.
Был и в краснодарском лесу, и в кировском. Нигде не заблудимся, т.к. компасом пользоваться умею:) Согласен на фиктивный брак.»
Закрыв глаза, вижу его объявление. Оно стоит передо мной, как будто я прочла его только что. Я не помню, как мы добрались до больницы, как Максима забрали в реанимацию, как подключили ко всем этим аппаратам. Что-то вкололи мне, выставив в коридор всю такую неадекватную, впавшую в очередную истерику.
Обнаруживаю себя сидящей на пластиковом кресле в коридоре. Рядом Саня, Егор остался с детьми. Ужасно болит голова и хочется в туалет. Но я боюсь сдвинуться с места. Слышу, как пиликают датчики на теле моего мужа.
— Вы его официальная жена? Брак зарегистрирован?
Кивнув и не отрывая затылка от стены, перевожу безразличный взгляд на медсестру. Я мало что запомнила, только отголоски разговоров дежурного врача о том, что нужно везти в Москву и держать здесь пациента нет смысла.
А ещё есть множество листов с обследованиями и снимками. Целая куча бумаг с непонятным словами и ужасным, душераздирающим диагнозом.
Сев рядом с Саней, больше не плачу и просто отключаюсь. Тупо вырубаюсь, словно сама теряю сознание. Вздрагиваю, очнувшись лишь под утро. И, резко дёрнувшись, встаю, рвусь к медсестре. Но из услышанного ночью и так понимаю, что ничего не изменится, пока ему не сделают операцию. Это единственный выход.
— Ты почему посреди ночи звонил? — Поворачиваюсь к Сане, который никуда не ушёл и сидит рядом со мной, скрестив руки на груди.
— Я с вашей почтальоншей у реки гулял. — Сально усмехнувшись.
— Любовь к водоёмам у вас с Максимом прям семейное, как я посмотрю.
— Да уж, — тяжело вздыхает. — А там его тачка стояла, и какие-то подростки вокруг неё терлись, будто колёса хотели пробить. Я чёт занервничал.
