Ужин мы готовим вместе, и, когда я с перепачканными приправами и соусом руками стою у стола, выкладывая на противень рулетики из куриной грудки, Акманов подкрадывается ко мне сзади и украдкой покрывает мою шею поцелуями, вызывая целые полчища мурашек.
За такие поцелуи нужно казнить. Я чувствую, как внутри меня скапливается желание. Оно такое тяжёлое, хмельное, пьянящее. Я еле держусь на ногах. Голова кружится. Я до боли закусываю губу, лишь бы сдержать рвущийся стон, и мне удаётся. Отчасти. Потому что какой-то невнятный звук всё-таки срывается с моих губ.
За такие поцелуи нужно казнить. Особенно, когда они обрываются столь же неожиданно, как начались. Я чувствую, как набухшие соски упираются в мягкие чашки бюстгальтера, трутся о кружево, сводя меня с ума…
— Паста томатная или шпинатная? — Как ни в чём не бывало спрашивает мой муженёк.
— Что?
— Какую пасту на гарнир? Томат или шпинат?
Резко разворачиваюсь и натыкаюсь на его смеющийся взгляд. Да он издевается! Бросаю взгляд на своё отражение: щёки горят, глаза блестят, соски торчат.
Огонь. Пожар. Пламя."
"— Шпинат, — бросаю ему и возвращаюсь к своему занятию.
— Я поддержу любое твоё предложение, Луковка, — искушающе шепчет он мне. — Только предложи.
Знаю, на что намекает, но не дождётся. Громко хмыкаю, мою руки и ставлю противень в духовку.
— Поставишь пасту сам? — Спрашиваю с улыбкой.
— Конечно, не вопрос.
— Отлично, — коварно закусываю губу, — я хочу освежиться в бассейне перед ужином.
А то здесь так горячо, что я уже вся влажная.
В глазах мужчины вспыхивают опасные огоньки, и я тороплюсь улизнуть.
Я уверена, что он пойдёт следом. В глубине души я даже радостно потираю ручонки: жду его появления, скинув одежду в спальне, натягивая купальник, и чуть позже — рассекая водную гладь.
Плаванье ненадолго позволяет мне отвлечься от блудливых мыслей. Охлаждает. Снимает наваждение. Разум очищается, и я снова могу соображать.
Удивительно, как мозги влюблённых девушек превращаются в маршмэллоу, слегка подогретые на костре.
Слишком сладко. Так, что дурманит.
Стоп! Я действительно сказала «влюблённые»?
Окей, вынуждена признать: Акманов покорил моё глупое и наивное сердце. Всё дело в его поведении, отношении ко мне, не иначе. А может, моё тело и моё сердце, все мои чувства, моя душа, — всё тянется по старой памяти, по выработанной привычке к мужу, которого сама я забыла?
У меня нет ответа на этот вопрос.
