Правда, потом телохранитель за каждую потребовал отчета – на что потрачено…
– Скажу по секрету, – продолжал он. – Батько своим распоряжением переводит тебя в свой аппарат. Личным уполномоченным в Харьковскую громаду. Засиделся ты на районе. А из аппарата путь тебе в Верховную Раду. Через несколько месяцев будет ротация.
О таком резком взлете и мечтать было невозможно, однако то ли еще не совсем проснулся, то ли после крепкого снотворного что-то усмирилось в душе, но Дременко ничего особенного не испытал.
Возможно, и потому, что услышал о своих перспективах из уст Геббельса, а не самого батьки. Ответить что-либо он сразу не мог, от смутных чувств зазвенело в голове, и получилось, будто он раздумывает, принимать предложение или отказаться.
– Нет, ты соображаешь, Тарас Опанасович? – доверительно спросил Лях. – Аппарат представителя – это реальная власть, государственная квартира, машина и свой штат. А за этот несчастный случай получишь компенсацию.
Американскими бабками и в наличных.
Только тут Тарас Опанасович и догадался, отчего столь сильно переменилось к нему отношение Гуменника: миновало двое суток, а важное задание не выполнено. Должно быть, американец сейчас рвет и мечет, требуя результативной охоты и не желая влипнуть в скандальную историю. И теперь батько пытается утрясти дело, поправить положение, потому как самого уже выдрали за чуб и, видимо, потребовали во что бы то ни стало добыть мутанта.
Только почему теперь рулит Гуменник, если изначально заказывал охоту и контролировал процесс пан Кушнер?
Дременко насторожился:
– Где же Сильвестр Маркович?
– Лично занимается организацией, – был ответ. – Работает с объектами. Нет надежных людей, Опанасыч! Проблема с кадрами. Сам батько с утра мотается, мутанта ищет, подвергая себя опасности… У нас сутки сроку!
– Может, его и нет вовсе? – тоскливо предположил голова. – И мы гоняемся за призраком? Или ушел из района?"
"– Есть и никуда не делся.
– Телохранитель достал из папки несколько снимков. – Каждую ночь выходит из логова и бродит вдоль границы. Вот, можешь полюбоваться…
На нечетких, смутных фотографиях было изображено обезьяноподобное существо, озаренное светом костра, причем в разных ракурсах. А на одной, крупным планом, – трехглазая, волосатая физиономия…
– Кто же его снимал? – изумился Дременко.
