Дориану потребовалось несколько дней, чтобы отыскать кусты и коралловые глыбы у входа в туннель. Убедившись, что за ним никто не наблюдает, он перебрался через развалины и оказался в углублении со входом в туннель.
Несколько часов он расчищал вход, чтобы сделать доступ к нему проще и безопаснее, потом снова закрыл его опавшими пальмовыми листьями и сухими ветками, чтобы суахили, собирающие дрова, его случайно не заметили.
У своего друга Мустафы, конюха принца, Дориан выпросил грязную потрепанную канзу, на которой заплат было больше, чем исходного материала, и такую же грязную кеффию, которую больше не носили даже конюхи.
Все это он скатал и спрятал у выхода из туннеля. Подождал полнолуния и, когда все было готово, спросил Ясмини:
— Хочешь поплавать в океане?
Она удивленно посмотрела на него, и ее личико сморщилось.
— Не смейся надо мной, Доули, — попросила она.
— Сегодня вечером приходи ужинать со мной и Тахи. После молитвы Магриба поблагодари Тахи и скажи, что тебе нужно вернуться к матери. Но вместо этого приходи сюда и спрячься под цистерной.
Лицо девочки медленно просияло, глаза заблестели.
— Твоя мать будет думать, что ты с Тахи, а Тахи — что ты с матерью. Я вскоре приду сюда за тобой.
— Да, Доули.
Она энергично кивнула.
— Ты ведь не побоишься прийти сюда в темноте?
— Нет, Доули!
Она так отчаянно замотала головой, что та грозила сорваться с плеч.
— Шайтанку с собой не бери. Оставь ее в клетке. Обещаешь?
— Обещаю от всего сердца, Доули.
Весь вечер Ясмини была так беспокойна и разговорчива, что Тахи проницательно взглянула на нее.
— Что тебя тревожит, дитя? Ты болтаешь, как стая попугаев, и ерзаешь, будто у тебя в штанах горячий уголь. Ты снова ходила по солнцу с непокрытой головой?
Ясмини проглотила последний кусок и вытерла чашку пальцами правой руки. Потом встала.
— Мне пора, Тахи. Мама велела мне вернуться пораньше…
— Но ты еще не поела! У меня приготовлены твои любимые лепешки из кокоса с шафраном.
— Я не хочу есть. Мне пора. Я приду завтра.
— Сначала помолись, — остановила ее Тахи.
— Хвала и благодарность всемогущему Аллаху за то, что дал нам еду и питье и сделал нас мусульманами, — выпалила Ясмини и снова вскочила. И исчезла раньше, чем Тахи смогла ее остановить.
Дориан немного подождал, потом встал и небрежно потянулся.
— Погуляю по саду.
Тахи сразу начала заботливо поучать его:
— Будь очень осторожен, аль-Амхара. Не думай, что Куш простил тебя.
Дориан быстро ушел, чтобы избежать дальнейших наставлений.
