— Да, малыш. Он повторил для меня это свое обещание. Он вернется за тобой. Я не должен был говорить тебе это. Это противоречит интересам моего господина, но я не мог лишить тебя утешения — слов брата.
— Я знал, что он не забудет клятву. — Дориан коснулся рукава старика. — Спасибо, что сказал.
Угрозы Бен-Абрама и аль-Алламы произвели глубочайшее впечатление на Куша. На другой день Дориан и Тахи переселились в просторные покои в лучшей части зенана. Теперь у них был собственный дворик с фонтаном пресной воды. Куш прислал в помощь Тахи рабыню — хлопотать на кухне и для тяжелой работы, например, для смены бадей в уборной.
Он также прислал Дориану свежую одежду, а Тахи получила разрешение каждый день встречать повозки, которые привозили продукты и припасы. Она теперь могла сама выбирать свежее мясо и рыбу. Но главное, в течение дня Дориану разрешили свободно бегать по всему зенану. Однако, как Дориан ни жаловался, Куш не разрешал ему оставлять пределы зенана и навещать муллу в крепости одному.
Но и это изменилось, когда Дориан пожаловался Бен-Абраму.
После этого Дориану разрешили уходить в порт и в центральную часть острова, хотя один из стражников следовал за ним и ни на миг не выпускал его из виду."
"Обретя свободу, Дориан снова задумался о побеге с острова.
Но его планы были скорее фантазией, чем серьезным намерением.
Когда он стал часто бывать на пляже, куда приходили с уловом рыбацкие лодки, и попробовал подружиться с рыбаками, то понял, что Куш предусмотрел это. Должно быть, он предупредил рыбаков, чтобы они не разговаривали с неверным.
А так как за ним непрерывно следовал стражник, у Дориана не было ни малейшего шанса украсть лодку или получить помощь от местных рыбаков или моряков. И Дориан смирился с тщетностью своих надежд на бегство. Он стал чаще и охотнее стараться завязать дружбу с солдатами в крепости, с конюхами в конюшнях принца и его сокольничими.
Ясмини радостно встретила его освобождение из заключения, и, поняв, что Куш не возражает, тотчас стала тенью Дориана. Конечно, ей не разрешалось выходить за пределы зенана, но она всюду ходила за Дорианом по садам и часто посещала покои, где жили Дориан и Тахи.
От ее смеха и болтовни, смешивающихся с бормотанием Шайтанки, в мрачных комнатах светлело. Тахи стала учить Ясмини готовить на открытом огне. Этого Ясмини никогда раньше не пробовала; она с большим удовольствием принялась за новое дело и представляла свои произведения Дориану.
— Я сделала это только для тебя, Доули, — пищала она.
