— Отец спрашивал о вас ежедневно. Позвольте, я провожу вас к нему.
Он провел Уильяма по широкой мраморной лестнице. Когда они достигли первой площадки, Уильям неожиданно остановился под портретом прапрапрадеда Чайлдса кисти Гольбейна и посмотрел на двух человек, спускавшихся по лестнице навстречу ему. Лицо его окаменело и темные глаза сверкнули, когда он увидел младшего из этих двоих.
— Добро пожаловать, дорогой брат. Кажется, мои молитвы остались без ответа и ты вернулся досаждать мне. Ты и этот большой черный дикарь.
Он посмотрел на Аболи.
Том остановился на площадке, глядя на Уильяма. Теперь он был на дюйм выше старшего брата. Он снизу вверх осмотрел его, от грязной обуви до мрачного высокомерного лица, и холодно улыбнулся.
— Твое выражение привязанности глубоко тронуло меня. Будь уверен, я отвечаю на него полной взаимностью.
Хотя Уильям этого не показал, его поразило то, как за этот год изменился Том.
Он стал сильным, высоким, уверенным в себе. Человеком, с которым нужно считаться.
— Несомненно, у нас еще будет возможность продолжить этот разговор. — Уильям наклонил голову, разрешая уйти. — Сейчас меня призывает сыновний долг первенца.
Том ничем не выдал, что понял ядовитый намек Уильяма на первородство, хотя оно его задело. Он отступил в сторону и слегка поклонился.
— К твоим услугам, брат.
Уильям прошел мимо него и, не оглядываясь, миновал длинную картинную галерею дома. Секретарь провел его в конец коридора и тростью постучал по створчатой двери. Дверь немедленно открыли, и Уильям вошел в роскошную спальню.
Четыре лекаря в черном стояли у огромной кровати на возвышении.
Уильям сразу понял, кто они, по засохшим пятнам крови на одежде. Когда он подошел, лекари расступились.
Увидев фигуру на подушках, Уильям прирос к месту. Он хорошо помнил сильного, полного жизни мужчину, которого в последний раз видел в плимутской гавани. Этот хрупкий старик с седой бородой, бритой головой и искаженным болью лицом не мог быть тем самым человеком.
— Я молился Богу о твоем приезде, — прошептал Хэл.
— Подойди, поцелуй меня, Уильям."
"Уильям торопливо приблизился к кровати. Он наклонился и коснулся губами бледной щеки отца.
— Хвала Господу, что ты жив и так хорошо оправляешься от ран, — оживленно и весело сказал Уильям, скрывая истинные чувства.
«Он умирает, — думал Уильям со смесью тревоги и возбуждения. — Поместье почти мое, а также знаменитые сокровища, которые он привез из своего грабительского плавания».
