Тебе придется выздороветь и снова стать сильным.
Хэл с усилием прогнал дурное настроение.
— Конечно, ты прав. Хандра и нытье не помогут.
— Я приказал плотникам изготовить для тебя новые ноги. Из отличного английского дуба, — жизнерадостно сказал Том. — Ты поднимешься еще до того, как увидишь Хай-Уэлд.
Хэл как будто заинтересовался и стал вносить шутливые предложения.
— А нельзя снабдить их компасом и флюгером, чтобы облегчить навигацию?
Но, когда плотник ушел, Хэл опять помрачнел.
— Я никогда не смогу двигаться с этими бревнами вместо ног.
Боюсь, тебе придется отправиться за Дорианом самому, Том.
Он поднял руку, пресекая возражения Тома.
— Но я сдержу слово. Помогу, чем смогу.
Две недели спустя, когда корабль лежал в дрейфе на краю ленивого Саргассова моря, на тридцатом градусе северной широты и шестидесятом градусе западной долготы, Том вошел во влажную духоту каюты отца и застал его лежащим на койке без движения. Кожа Хэла так обтянула кости черепа, тугая и желтая, словно пергамент, что он стал похож на египетскую мумию, которую один из предков Тома привез из Александрии.
Сейчас мумия лежала в открытом саркофаге у дальней стены библиотеки в Хай-Уэлде. Том позвал доктора Рейнольдса и оставил отца на его попечение. Потом, не в силах выносить атмосферу каюты, поспешно поднялся на палубу и стал глубоко вдыхать теплый воздух.
— Неужели это плавание никогда не кончится? — посетовал он. — Если мы скоро не вернемся домой, он никогда уже не увидит Хай-Уэлд. Лишь бы ветер подогнал нас.
Он побежал к вантам грот-мачты и поднялся наверх, ни разу не остановившись, пока не добрался до клотика. Тут он повис, всматриваясь в горизонт на севере, смутный и туманный в бескрайнем море. Потом достал кинжал и вонзил его в ствол мачты. И оставил там, потому что Аболи учил его, что так можно вызвать ветер. Том начал насвистывать «Испанок», но это напомнило ему о Дориане, поэтому он перешел на «Зеленые рукава»."
"Все утро он свистом призывал ветер и еще до того, как солнце достигло зенита, посмотрел за корму.
Поверхность моря казалась полированным зеркалом, чью гладь нарушали только клубки саргассовых водорослей. Потом он увидел, как по сверкающей поверхности к ним быстро приближается полоска, поднятая ветром.
— Палуба! — крикнул он вниз. — Внезапный шквал! Прямо за кормой.
Сверху ему были видны крошечные фигуры вахтенных матросов, которые принялись убирать паруса, готовя корабль к шквалу. Ветер подхватил все четыре корабля эскадры и разметал их.
