Он спокойно возражал аль-Ауфу, а ведь за такую дерзость многие умирали. — Господь окрасил его волосы, как и волосы Мухаммеда, истинного пророка.
— Хвала Господу! — машинально ответили все.
— Подведи его ближе! — приказал аль-Ауф.
Юсуф схватил Дориана за плечо и едва не сбил с ног, торопясь выполнить приказ.
— Осторожней! — предупредил его аль-Ауф. — Обращайся с ним заботливо!
Юсуф осмелел: этот выговор означал, что аль-Ауф не отвергает с ходу ценности мальчика-раба. Он мягче потянул Дориана за собой и заставил встать на колени перед корсаром.
— Я англичанин! — К сожалению, детский голос Дориана дрожал, выдавая страх. — Держи свои грязные руки подальше от меня!
— У этого еще не отнятого от груди малыша сердце черногривого льва, — с одобрением заметил аль-Ауф. — Но что он сказал?
Никто не смог ему ответить, и аль-Ауф снова посмотрел на Дориана.
— Ты говоришь по-арабски, малыш?
Гневный ответ на том же языке рвался с губ Дориана, но он справился с собой и ответил по-английски:
— Убирайся в ад и передай дьяволу мой привет, когда будешь там.
Это было одно из выражений отца, и Дориан почувствовал, что к нему возвращается мужество. Он попытался встать с колен, но Юсуф не пустил.
— Он не говорит по-арабски, — с глубоким разочарованием сказал аль-Ауф. — А ведь такова была часть пророчества святого Теймтейма, да будет благословенно его имя.
— Его можно научить, — с ноткой отчаяния предложил Юсуф. — Поручи это мне, и он через месяц будет знать на память весь Коран.
— Это не то же самое, — покачал головой аль-Ауф. — В пророчестве говорится, что из моря придет ребенок с красной мантией пророка на голове и что он будет говорить на языке пророка.
Он молча смотрел на Дориана. У Дориана родилось невероятное предположение: никто из арабов никогда не видел рыжих волос.
Он начинал понимать, почему на него смотрели как на какое-то знамение бога — у их пророка Мухаммеда был тот же цвет волос. Дориан вспомнил, что об этом бегло упоминал Уил Уилсон в одной из своих длинных лекций об исламе.
Очевидно, аль-Ауф выкрасил себе бороду в подражание пророку.
— Может, все-таки его волосы искусно выкрашены, — мрачно заметил аль-Ауф. — Если так, — он свирепо взглянул на Юсуфа, — я казню вас обоих.
Дориан почувствовал, что задыхается от ужаса. Перед его мысленным взором встали несчастные жертвы на треножниках в пальмовой роще.
Юсуф снова упал на колени, клянясь в своей невиновности и норовя поцеловать ноги аль-Ауфу.
