Корсар оттолкнул его ногой и повысил голос:
— Пошлите за Бен-Абрамом, врачом."
"Через несколько минут вошел почтенный араб с седой бородой и бровями и поклонился аль-Ауфу. Кожа у него была бледная, цвета яичной скорлупы, а глаза яркие и умные. Даже аль-Ауф разговаривал с ним уважительно.
— Осмотри этого франкского мальчишку, дядюшка. Натурального ли у него цвета волосы или выкрашены? Здоров ли он и хорошо ли сформировался?
Руки врача прикоснулись к голове Дориана мягко, но уверенно, и Дориан неохотно подчинился, напрягаясь всем телом.
Бен-Абрам потер между пальцами его шелковистые рыжие волосы, тихонько цокая языком.
Потом развел волосы и внимательно осмотрел кожу, поворачивая голову, чтобы поймать свет из высоких зарешеченных окон. Понюхал волосы, стараясь уловить запах химических веществ или трав.
— Я пятьдесят лет занимаюсь медициной, но ни разу такого не видел, ни у мужчин, ни у женщин, хотя слышал, что у людей на севере Парфии бывают такие волосы, — сказал наконец Бен-Абрам. — Они не крашены, нет.
— Аль-Ауф с вновь вспыхнувшим интересом наклонился вперед на подушке. — Это их природный цвет, — подтвердил Бен-Абрам.
— А остальное тело?
— Посмотрим. Прикажи ему раздеться.
— Он не говорит на языке пророка. Тебе придется самому его раздеть.
Хотя Юсуф держал Дориана, они и вдвоем не смогли выполнить приказ. Дориан сопротивлялся, как кошка, которую суют головой в ведро с холодной водой. Он царапался, лягался, кусался. В конце концов пришлось приказать двум стражникам держать его.
Наконец он остался перед ними обнаженным, стражники держали его за руки, чтобы не прикрывался.
— Посмотрите на цвет и гладкость его кожи, — удивлялся Бен-Абрам. — Она прекрасна, как тончайший белый шелк, как кожа жеребца самого султана. Ни одного изъяна. Она прекрасно сочетается с рыжими волосами и вне всякого сомнения подтверждает истинность моих слов. Цвет его волос природный.
Аль-Ауф кивнул.
— А что остальное тело?
— Держите его, — велел Бен-Абрам стражникам.
Укус на его запястье еще кровоточил. Он осторожно протянул руку и начал щупать белые гениталии Дориана.
— Яички еще окончательно не сформировались в мошонке, но они нетронуты.
Он сжал пальцами белый детский пенис.
— Как видите, он еще не обрезан, но…
Он оттянул крайнюю плоть, и показался розовый кончик.
Дориан извивался в руках стражников, стыд и унижение заставили его забыть о решении не говорить по-арабски.
— Неверная свинья! — закричал он по-арабски.
