Некоторые произносили традиционное приветствие: „Салям алейкум!“, на что похитители Дориана отвечали: „Алейкум ас салям“. Под навесом из пальмовых листьев, расположенным в самом центре обширной площади, горело несколько костров. Возле них работали женщины с закрытыми лицами: они пекли хлеб на железных решетках или помешивали содержимое черных трехногих котлов, стоявших на углях.
Женщины смотрели на проходящих мимо Дориана и его охранников, но их глаза за чадрами не были видны, и женщины не здоровались.
Во внешних стенах крепости располагались помещения, двери которых выходили во двор.
Некоторые использовались как склады или пороховые погреба; возле таких стояли стражники. Юсуф сказал своим людям:
— Ждите здесь. Может, сумеете уговорить женщин и набить пустые животы.
Он крепко взял Дориана за руку и повел к двери в центре крепостной стены.
Два стражника преградили ему путь.
— Ты по какому делу, Юсуф? — спросил один из них. — Что привело тебя непрошеным к дверям Муссалима Бен-Джангири?
Они поспорили — Юсуф доказывал свое право войти, а стражник ему отказывал.
Наконец стражник пожал плечами.
— Ты выбрал неподходящее время. Сегодня хозяин уже отправил двух человек на смерть. Сейчас он совещается с людьми с побережья. Но ты всегда был безрассуден, Юсуф, ты из тех, что любят поплавать с тигровой акулой. Входи на свой страх и риск.
Он опустил саблю и, подмигнув, отступил в сторону.
Юсуф крепче взял Дориана за руку, но его пальцы дрожали. Он провел мальчика через дверь во внутреннее помещение и зашептал ему на ухо:
— Ложись! Ложись на живот!
Дориан сделал вид, что не понял, и не позволил Юсуфу стащить его на пол.
Какое-то время они боролись на пороге, потом Юсуф выпустил его, оставив стоять, а сам пополз по комнате к четырем людям, сидевшим в дальнем углу.
По-прежнему стоя, Дориан постарался успокоиться, подавить страх и оглядеться. С первого же взгляда он заметил, что стены, хотя из неоштукатуренных коралловых блоков, покрыты яркими пестрыми коврами с приятным рисунком.
Мебели почти нет, грубый пол чисто выметен, но пуст, за исключением одного низкого столика и груды подушек, на которых сидели четверо. Они с явным неудовольствием смотрели на ползущего Юсуфа, который расточал пышные похвалы и рассыпался в извинениях.
— Могучий господин! Возлюбленный Аллаха! Меч ислама! Бич неверных! Мир тебе!
Дориан узнал сидящего лицом к нему человека. В последний раз он видел его на палубе „Минотавра“.
Он знал, что никогда не забудет это лицо.
