Многие были мертвы, некоторые — много дней, их лица закоченели в гримасе предсмертного страдания, животы раздулись от газа, а солнце сожгло кожу.
Все, и живые, и мертвые, до казни подвергались жестоким пыткам.
Дориан в ужасе смотрел на того, у кого вместо ног были обгорелые, почерневшие обрубки. У других на лицах зияли пустые глазницы: глаза им выжгли раскаленным железом. Вырезали языки, и в раскрытых ртах гудели синим облаком мухи. Еще живые хрипло просили воды, другие призывали Бога. Один, глядя на проходящего Дориана огромными темными глазами, повторял:
— Аллах велик, Аллах велик.
Язык его так почернел и разбух от жажды, что слова были едва различимы.
Один из охранявших Дориана засмеялся и сошел с тропы. Он посмотрел на умирающего и сказал:
— В твоих устах имя Аллаха — богохульство!
Извлек кривой кинжал и свободной рукой ухватился за гениталии висящего.
Одним ударом кинжала он отсек их и сунул в открытый рот жертвы.
— Это заставит тебя молчать! — рассмеялся он.
Измученный человек ничем не выдал, что ему больно; очевидно, он уже вообще ничего не чувствовал.
— Ты всегда был шутом, Исмаэль! — выбранил Юсуф матроса. — Пойдем, твои дурацкие забавы только отнимают у нас время.
Стражники тащили Дориана, пока не добрались до входа в тыльной стене крепости. Дверь была широко раскрыта, и несколько одинаково одетых охранников сидели в тени арки, прислонив джезейлы к стене.
Том всегда внушал Дориану, как важно отмечать и запоминать каждую мелочь нового окружения.
Капюшон скрывал лицо Дориана, но не глаза, и от него не укрылось, что главные ворота в крепость очень древние и прогнили, петли съедены ржавчиной, хотя стены очень толстые и устоят даже против новейших орудий.
Стражники хорошо знали капитана дау — они не потрудились встать, но обменялись обычными цветистыми приветствиями и пропустили пришедших. Они оказались во дворе крепости, и Дориан снова внимательно огляделся. Он увидел, что главное здание, должно быть, очень старое. Коралловые глыбы выветрились и в некоторых местах обвалились.
Однако недавно их ремонтировали, да и сейчас на лестнице, которая вела к укреплениям, работали каменщики.
Старую крышу заменили свежими пальмовыми листьями, которые еще не совсем высохли. Дориан определил, что в тени у стены валяются примерно двести человек. Некоторые расстелили свои молитвенные коврики и разлеглись на них. Другие, собравшись кучками, играли в кости или курили общий кальян, болтали, чистили мушкеты и точили ятаганы.
