— Где мне найти сына?
— Не знаю! Аллах свидетель! — кричал Рашид."
"— Опускайте! — велел Хэл матросам, державшим веревку, и Рашид начал рывками спускаться к поверхности воды.
— Хватит! — остановил их Хэл, когда темя Рашида оказалось в футе от воды. Рашид пытался повернуть голову, чтобы посмотреть на Хэла, который взирал на него сверху.
— Не знаю! Клянусь всем святым! — кричал Рашид. — Я не знаю, где аль-Ауф и твой сын!
Хэл кивнул Аболи.
— Покормите тварь!
У борта стояли наготове кожаные ведра с отходами с камбуза.
Аболи поднял одно из них, перевернул, и мешанина из рыбьих голов, внутренностей и чешуи полетела в воду. Косяки мелких рыб устремились на пир и в своей лихорадочной жадности взбороздили всю поверхность.
Аболи выбросил за борт содержимое второго ведра.
Через минуту под мечущимися рыбками началось темное угрожающее движение. Потом из глубины со страшным величием показалась широкая полосатая спина. Рыбешки рассыпались, и на поверхность, раскрыв пасть, в которой мог уместиться торс человека, поднялась гигантская рыба.
Акула хватала отбросы, обнажались многочисленные ряды ее острых зубов, и вода под головой Рашида забурлила.
— Ты никогда не пройдешь через врата рая, если твое тело пожрет эта нечистая рыба, — сказал Хэл.
Пленник беспомощно дергался на конце веревки. Голос его звучал визгливо и почти нечленораздельно:
— Нет! Я не знаю! Милосердия, могущественный господин!
— Опускай! — Хэл сделал знак матросам, и те опустили тело Рашида, так что его голова и плечи скрылись под водой.
— Держите его так.
Хэл смотрел, как дергается и извивается пленник. Огромная акула почуяла это биение и начала кружить под ним, медленно и осторожно поднимаясь из глубины.
Движения Рашида становились все слабее и судорожнее — он захлебывался.
— Поднять! — дал сигнал Хэл, и Рашида подняли над поверхностью. Он повис вниз головой. Повязку с уха он потерял, длинные волосы пирата свисали до самой воды.
Он хватал ртом воздух, поворачиваясь на конце веревки.
— Говори со мной! — взревел Хэл.
— Говори о моем младшем сыне.
Он испытывал холодный гнев — никакой жалости или сочувствия. Акула почуяла кровь на плывущей повязке и поднялась к ней. Снова раскрылись огромные челюсти, и повязка была втянута в пасть. Изогнув спину, акула нырнула, ее хвостовой плавник вырвался на поверхность и тяжело ударил по висящему человеку. Рашид завопил от ужаса, закачавшись на веревке.
— Говори! — подбадривал его Хэл. — Я хочу услышать о своем сыне.
