Гунтер сунул драгоценности в сумку с туалетными принадлежностями, пожелал Бассовичу доброй ночи, лег и сразу провалился в глубокий сон — эта ночь была для него слишком насыщенной.
Он проснулся от чудесного запаха свежего кофе и приятного прикосновения нежных губ к его губам.
— Проснись, милый... уже полдень! — ворковал голос Джузеппины.
Джузеппина намазывала маслом тартинку. Девушка была очаровательна в своем платье из цветастой ткани. В ней уже не было ничего общего с маленькой, забитой и испуганной служанкой из Ларкара Рочча.
— Когда я сегодня утром проснулась, то была так счастлива, что лежала в своей постели и смеялась. А потом сказала себе: Джузеппина, ты сошла с ума! — Она глубоко и счастливо вздохнула.— Так хорошо быть сумасшедшей!
Гунтер допил свой кофе и поставил чашку. Потом он протянул руку и начал расстегивать платье молодой си-цилианки.
— Любовь моя!..— прошептала она.— Не теперь...
— Почему?
У Джузеппины был почти возмущенный вид.
— Но... потому, что сейчас полдень!
— Разве есть закон, запрещающий заниматься любовью в полдень?
Застигнутая врасплох, Джузеппина покачала головой, в то время как пальцы Гунтера продолжали свою работу.
— Нет...— бормотала она.
— Тогда...
Он спустил платье с ее золотистых плеч и почувствовал, как напряглась грудь девушки под его пальцами.
— Не следовало бы...— шепнула Джузеппина слабеющим голосом...— Отец-настоятель хочет тебя видеть, как только ты встанешь... Управляющий сказал.
— Аббат подождет,— возразил Гунтер.
Он опрокинул маленькую сицилианку.
Под его настойчивой лаской она изогнулась и страстно протянула ему губы: то же замкнутое выражение лица, так же крепко сжатые челюсти, и только в момент высшего наслаждения, после которого Джузеппина расслабилась, на ее губах появилась неожиданно таинственная улыбка. Потом она открыла глаза.
— Ты был прав,— прошептала она,— нужно и в полдень делать любовь!
В дверь постучали.
— Что случилось? — спросил Гунтер.
— Преподобный отец-настоятель желает видеть вас, синьор,— послышался громкий голос Бенефекто, управляющего.
— Иду,— ответил Гунтер.
Он встал и оправил одежду под внимательным взглядом Джузеппины, которой тоже почти удалось разгладить свое платье.
— Мы долго будем жить здесь? — спросила она.
— Не знаю. Это зависит не от меня.
— А от кого?
— От многих вещей.
— Это правда, что я поеду в Рим?
— Да, если ты этого хочешь.
— Если я этого хочу?! — воскликнула она, блестя глазами.— Ты отдаешь себе отчет: в Рим!
—Тогда ты поедешь в Рим.
