Будь здесь батюшка, защитил бы, спиной своей закрыл, если не по своему желанию, то ради матушки. Но они уехали, на троне теперь мальчишка белобрысый, и если не умаслит его Ведана…
До темноты Станислав скитался по городу, а как месяц вышел, вернулся в сад. Малуша лежала там же, где он ее оставил. Никто девицу не искал, никто на нее не наткнулся, а значит, и избавиться от покойницы можно так, чтобы никто даже не узнал о том, что произошло.
Прикасаться к Малуше неприятно было. С тоской Станислав вспомнил проведенную с ней ночь: ее кожа была мягкой и теплой, а теперь стала неживой, противной на ощупь.
Он и так и этак к телу подступиться пытался, но раз за разом склонялся и исторгал из себя кислую желчь. Нечасто он покойников видел, а уж трогать их ему и вовсе никогда не доводилось. Не думал Станислав, что мертвецы такие… отвратительные.
Кое-как справившись с дурнотой, он закрыл девице веки и попытался успокоиться.
«Просто покойница, – мысленно убеждал он себя. – Тело бездушное, чучело тяжелое».
Взвалил Малушу на плечо и потащил прочь из сада.
Тяжести таскать он не приучен был, устал быстро, но остановиться не решился – вдруг кто увидит? Продолжал свой путь, кряхтя и ругаясь сквозь зубы.
Все проклял: и себя, и Малушу, и настойку. Зол был как черт, только на злости этой и шагал вперед, к реке.
Рассудил он просто: чтобы закопать тело, нужна была лопата, да и звери лесные могилу разрыть могли, так что единственным способом от покойницы избавиться оставалась река, в чьих быстрых водах и должна была Малуша обрести последнее пристанище.
Дотащив ее до берега, сбросил с плеча. Тело глухо ударилось о землю, а Станислав поморщился от отвращения. Помыться хотелось, избавиться от смрада, который теперь всюду ему мерещился.
– Ты прости меня, – прошептал Станислав, присев рядом с ней. – Сама ведь знаешь: я не хотел тебя убивать. Даже помыслить не мог о том, чтобы боль тебе причинить. Ошибся я, понимаешь? Бес попутал. Но и ты хороша, признай.
Вопила, угрожать мне пыталась… Не совладал я с собой.
Малуша не отвечала, лишь трава высокая шумела.
Он снял с ее шеи красные бусы – захотелось ему оставить что-то на память о любви их недолгой – и сунул их в карман, а затем поднялся, подхватил покойницу под мышки и потащил к воде.
Глава 7. Ярина
Душица водила Ярину в лес каждое утро. Там они облюбовали полянку с поваленным деревом, усаживались на крепкий ствол и, казалось, наслаждались покоем.
