– Глупая, – повторил он, касаясь холодными пальцами ее щеки. – Я не увижу твоих морщин, не увижу седых волос. Мои глаза видят твою душу, а она прекрасна, как ночное небо, с которого я упал.
– А боишься чего тогда? – дрожал голос Ярины, срывался.
– Смерти, – выдохнул Вереск, наклоняясь к ней. – Боюсь снова ее дыхание почувствовать, боюсь увидеть, как ты уходишь в Навь, навсегда оставляя меня одного.
Его губы были прохладными, упрямыми.
Вереск вздрогнул, когда Ярина вцепилась в его плечи и прижалась к нему всем телом.
Столько отчаяния было в этом единении, столько страха, что поцелуй полынной горечью отдавал, но ни он, ни она разрывать его не торопились.
– Что ж мы делаем, – пробормотала Ярина, закрыв лицо руками. – Разве можно такое?..
– Можно, – успокоил ее Вереск. – Кто ж нам запретит?
– Чеслава говорила…
– А ты больше хворых разумом двоедушниц слушай. Если примешь меня, не будет вернее сердца. Никогда я не отвернусь от тебя, никуда не денусь. Всю твою жизнь рядом буду…
– А после? – Ярина прижалась к нему еще крепче.
– А после в Навь тебя отведу, может, и сам там останусь. Как одну отпускать тебя, такую бедовую? Наворотишь ведь дел…
Ярина рассмеялась сквозь слезы, пытаясь скрыть боль. Как же легко Вереск говорит о смерти! Хотя чему тут удивляться? Для него смерти нет.
– Я тебя не оставлю, а взамен не нужно мне ничего, позволь только рядом быть, – закончил Вереск.
– А если…
– А если полюбишь другого, сниму человеческую личину и буду в углу жить.
– Я не смогу так, – пробормотала Ярина.
– Мое сердце тебя не отпустит. Все думаю о том, что ты сказал в Яриловом граде.
– Я много болтаю.
– Тогда ты был серьезен. Сказал, что у тебя нет души, что ты весь…
– А, ты об этом. – Вереск повел плечом, тяжело вздохнул. – Такова моя природа, Ярина. Люди душу внутри прячут, а у чертей она снаружи. Я весь – душа, от кудрей до кончика хвоста. И я беззащитен перед тобой.
Кто ж устоит перед таким признанием?
– Люди меня предавали, обижали, а вот ты – никогда. Не знаю, что завтра будет, но сегодня прошу тебя: оставайся.
Они стояли обнявшись, тихо падал снег. Сердце Вереска билось под щекой Ярины, и спокойно ей было в это мгновение, как никогда прежде.
– Всадники.
Ярина обтерла руки о платье, подошла к двери, из-за которой Вереск во двор выглядывал, нахмурилась:
– Кто это может быть?
– Я-то уже вижу, кто это. – Вереск в сторону отошел. – Тебе решать, впускать их или нет.
Гости незваные уже постучали, а Ярина все на месте топталась, мешкала.
