Охнув, волчица обняла его и звонко расцеловала. Лука морщился, но терпел. К этому тоже пришлось привыкнуть, как и к тому, что его жены очень любили безделушки и украшения, за которыми приходилось выезжать в соседний городок. Подарками он пытался задобрить их и извиниться за то, что муж из него вышел скверный.
– Холодает, – сказал Всеволод, стараясь скрыть смущение.
– Твоя правда. – Лука осторожно отодвинул от себя Жанар и добавил: – Можешь рассказать об этом Разие и Шолпан.
– Они будут так рады! – Волчица бросила тряпицу в воду и вскочила на ноги.
– Устроим сегодня праздник!
Праздновать Лука не хотел, но его мнения никто не спрашивал.
– Ты такой угрюмый, будто у тебя нет трех жен, – неловко пошутил Всеволод.
– Могу и тебе найти парочку, – буркнул Лука. – Хочешь?
– Я незрячий. Никто не захочет замуж за слепца.
– Не жалеешь, что с нами ушел? – ловко сменил тему Лука.
– Нет. Здесь я чувствую себя нужным. И дети меня любят.
– Твои сказки передают из уст в уста. Ты завоевал их доверие и сердца.
– Я рад. Когда ты привел меня, голос Ныгмет был не очень довольным. Мне даже показалось, что она меня прогонит.
Шаманка действительно ворчала, но больше для вида. Узнав, что Всеволод незрячий, Ныгмет оттаяла, но еще несколько седмиц всячески испытывала его, прежде чем подпустить к детям.
– Знаешь, как ты звучишь? – вдруг спросил Всеволод.
– Ну?
– Как расстроенные гусли. Вроде хорошая мелодия, но какая-то неладная. Злишься на него?
Лука покачал головой, задумавшись, но тут же вспомнил, что Всеволод этого не увидел, и сказал:
– Никогда не злился.
Я знаю, почему он так поступил.
– Решил, поди, что ты обрел семью и места для друга в твоей жизни больше нет. Я такой же и поступил бы так же. – Всеволод усмехнулся. – Но вот слушаю тебя и понимаю: он ошибся.
– Теперь не исправить ничего, к чему эти разговоры.
– К тому, что вы снова рядом. Почти рукой подать, а? – Всеволод повернул голову и обратил на Луку завязанные лентой глаза. – Найди его. Или гордость не позволяет?
Не осталось у Луки гордости.
Ничего не осталось, переломало всего, в муку перемололо и гордость, и волю…
– Столько времени прошло, зима на носу. Многое могло измениться, – задумчиво сказал Лука.
– Он ведь твоя семья. Ближе брата, дороже себя самого. У него верное сердце, пусть и поступил как дурак, но ведь о тебе позаботиться пытался, хотел как лучше. Может, стоит вернуть дружбу?
– Я не могу…
– Можешь. – Всеволод вложил в руку Луки вырезанного из деревяшки волка.
