Много лун они провели вдали от стана, пытаясь воззвать к сердцу, украденному у Станислава. Навыв себе луну, Лука прыгал через ножи и ждал, когда обращение начнется, но ничего не происходило. Он чувствовал силу внутри, но не мог применить ее, не мог заставить тело измениться. Со временем стало получаться, но обращение сопровождалось невыносимой болью, и не стой над ним Ныгмет, Лука давно бы сдался.
– Солнце только встало, что ты тут делаешь?
Всеволод повернулся на голос шаманки и улыбнулся. В руках он держал деревяшку, из которой вырезал игрушку для кого-то из детей.
– Не спится, – ответил он. – А вы снова ходили в лес? На этот раз все закончилось удачно?
– Удачно, теперь наш вожак – настоящий волкодлак, – не без гордости сказала Ныгмет.
– Он выглядит устрашающе?
– А то! Пойду будить молодых, а ты… – Шаманка громко свистнула. – Сейчас тебе помогут.
Лука не успел помешать шаманке, и теперь ему оставалось только ждать, когда одна из его жен примчится на зов, чтобы обмыть его после обращения.
Он уселся на землю рядом со Всеволодом и вздохнул.
– Не слышу радости в этом вздохе.
– Будь моя воля, никогда бы не обращался, – проворчал Лука.
– Не уверен, что хорошо разобрался со всем, но для стаи это очень важно. Верно?
Стая. Стая. Стая…
Его больше не существовало. Вместо Луки теперь жил кто-то другой: кто-то, кто носился по лесу с детьми; кто-то, кто притворялся хорошим мужем; кто-то, кто принимал важные решения. Этот кто-то притворялся умело, делал вид, что озабочен благополучием стаи, но внутри у него была пустота, дыра, затягивающая в себя все хорошее, что с ним происходило.
Жанар поставила рядом с ним ведро с водой и намочила тряпицу. Она осторожно прикоснулась к измазанной кровью и землей груди Луки, он кивнул, позволяя ей продолжить.
С женами выходило сложно. Они требовали внимания и любви. Волкодлачьи женщины не были покорными агнцами, они были волчицами, и совладать с их нравом оказалось непросто.
После того как Лука объяснил женам, что не терпит чужих прикосновений из-за избиений в детстве, они согласились пойти на уступки.
Спать рядом ему все же приходилось, и, к его удивлению, вскоре он к этому привык, но никто из женщин не пытался возлечь с ним. Прежде чем прикоснуться к нему, волчицы спрашивали позволения. Его это устраивало.
Ныгмет настойчиво убеждала Луку взять Данаю четвертой женой, но за время, проведенное рядом, они сдружились, и теперь сама волчица отрыкивалась от шаманки.
