Такое, должно быть, никогда прежде не случалось.
– Вольный… – пробормотал Лука.
Он выпрямился, прислушался к размеренному биению сердца и понял, что нет больше нити, привязывавшей его к Владлену. Теперь ему стало ясно, что рядом с другом он по своей воле находился, не «потому что», а «вопреки всему». Вопреки глупым шуткам Владлена. Песням. Разгильдяйству. Болтливости. Потому что он был семьей. Потому что, когда он счастлив, то сияет ярче солнца. Потому что…
– Хочу пройтись, – бросил Лука. – Не ходите за мной.
Он покинул дворец, погруженный в тяжелые думы.
Ноги сами несли его к воротам, прочь из города.
Может, правы волкодлаки? Что им в столице делать? Ни он, ни Владлен на месте сидеть не умеют.
– Лука!
Руки гусиной кожей покрылись от этого голоса.
– Почему не разбудил меня?
Ветер растрепал волосы, цветом напоминавшие рожь. Сейчас Владлен совсем не походил на того, кто без раздумий выстрелит в спину.
Но он выстрелил.
– Смотришь так, будто заложного увидел. Что не так?
Всё. Всё было не так.
– Почему твои стрелы горели? – спросил Лука.
Владлен нахмурился. В его взгляде снова тот холод появился, та непоколебимость, которая так напугала Луку.
– Может, ты все же сможешь без этой правды прожить?
– Не смогу.
– Будь я в шаге от смерти, что бы ты сделал? – спросил Владлен, щурясь.
– Землю бы грыз, но нашел способ тебя спасти, – подумав, ответил Лука.
– Вот и я нашел способ. Землю, правда, грызть не пришлось. Пойдем? Хочу постоять у воды.
Они направились к реке. Луку так и подмывало спросить, что Владлен имел в виду, но он молчал.
Отчего-то руки подрагивали и щемило в груди.
– Хорошо тут, а? – Владлен вдохнул и блаженно улыбнулся. – Вода чистая, жаль, конечно, что осквернена утопленницей.
– Говоришь так, будто прощаешься с этим местом, – заметил Лука.
Он уселся на траву и посмотрел вдаль. Река золотилась солнечными бликами, над водой летали стрекозы.
– Елисей меня к себе вызвал. Чую пятками, ничего хорошего он мне не скажет.
– С чего вдруг? Ты его людей спас.
– Он охоту на ведьм не одобрит.
– Так она ведь окончена, о чем ты говоришь? – Лука поднял голову.
Владлен стоял над ним, улыбался так широко и в то же время так горько, что лицо его казалось искаженной застывшей маской.
– Моя охота теперь никогда не закончится, – ответил он и закатал рукав рубахи.
На его предплечье чернел незнакомый символ. Выглядел он не хуже, чем нанесенная на их кожу одолень-трава, но было в нем что-то такое, что Луке сразу не понравилось.
