Нариман положил большую ладонь на плечо Луки и сжал его, но это не успокоило. Нутро узлом скрутило, бурлило в кишках от страха. Он не привык на кого-то полагаться, да и стая была чужой, хоть и приняла его с теплом."
"– Когда долго живешь один, – медленно начал Нариман, – теряешь связь с внутренним зверем. Нам природой положено верить ближнему как себе, ты вспомнишь об этом, если чаще заглядывать к нам будешь. Мы не позволим тебе вред человеку причинить, ведь каждый из нас втайне мечтает о такой же связи, о таком же уважении.
Лука кивнул, выдавил жалкую улыбку и прошептал:
– Благодарю тебя, Нариман. Не знаю, смогу ли отплатить тебе за помощь.
– Возможно, однажды я попрошу оказать мне услугу, но против твоей воли никогда не пойду.
– Теперь я понимаю, почему именно ты стал вожаком.
Нариман рассмеялся, запрокинув голову к быстро темнеющему небу.
– Красивые слова не привели бы меня к месту вожака, маленький братец. Сила, свирепая волкодлачья сила сделала меня тем, кто я есть.
Нариман ушел, а Лука остался стоять перед входом в пещеру.
Его терзали сомнения, но после беседы с вожаком стало немного спокойнее.
Вскоре женщины уложили детей спать, накрыли их шкурами, спели колыбельные. Мужчины сбросили рубахи, сняли обувь, нанесли на блестящую от пота кожу символы золой из костра. Одна из девиц на лбу Луки что-то нарисовала, поцеловала его в щеку и шепнула:
– Пусть не поймают тебя и не убьют.
Длинной вереницей волкодлаки шли в гору, сохраняя молчание. Луна поднималась над землей, освещала им путь, влажная трава под ногами шелестела.
Птицы ночные пели, но зверей слышно не было, будто они все попрятались.
Добравшись до вершины, волкодлаки стали разбредаться кто куда. Лука-то думал, что они все вместе обращаются, но оказалось, что наблюдать за этим в стае не принято. Лишь Нариман рядом с ним остался: сел на землю и подобрал под себя ноги.
– Хорошая ночь, – пробасил он. – Я чувствую твой страх, маленький братец. Что тебя беспокоит? Помимо жизни твоего человека.
Нехотя Лука присел рядом, сорвал травинку и покрутил ее в пальцах.
– Не нравится мне обращаться, – признался он.
– А кому понравится, когда кости выкручивает? – по-доброму усмехнулся Нариман. – В это мгновение главное – довериться богам, что нас такими создали, расслабить тело и позволить ему измениться. Нелегко боль полюбить, но в эту ночь она станет нашей любовницей, так прими же ее без страха.
Нариман много мудрых вещей говорил, однако за мгновение не исчезнет ужас перед обращением.
