В ночи, которые стая Данаи называла особыми, Лука всегда жалел, что не родился обычным человеком. Мог ли хоть кто-то на этой земле представить ту боль, что испытывают волкодлаки при обращении? Разве что горящие заживо.
– На тебе лица нет, а ведь мы ритуал даже не начали. – Ныгмет протянула ему трубку. – Пойдем."
"Пока шаманка отводила его подальше от пещеры, Лука вдыхал мерзкий на вкус дым и пытался подавить тошноту. Чтобы хоть немного успокоиться, он прикоснулся к луннице, болтавшейся в ухе, и с теплом вспомнил о Владлене.
Давно они не разлучались, с тех пор как едва не случилась беда. Каким чудом Владлен сумел в ту ночь лед на реке проломить? Если бы не это везение, Лука бы всю жизнь провел в терзаниях и эта жизнь была бы короткой. Случайно встретились, случайно совершили ритуал, случайно уехали из безымянных земель… Не пора ли долей это назвать? Столько случайностей произойти просто не могло.
Тогда, в холодную зимнюю ночь, Лука сумел улизнуть из Ясностана, украв по пути плащ Светозарного.
Он не знал, куда идти, не знал, как жить на воле, потому случайному спутнику втайне рад был, хоть и побаивался его сперва. Что бы он делал, не окажись в ту ночь Владлена у моста? Куда бы поехал?
А сколько раз он порывался сбежать от прилипчивого охотника? И ведь Владлен не отстал, цеплялся за Луку до последнего, до тех пор пока они не обменялись кровью. А после этого уже сам Лука далеко уйти не мог.
– Чего улыбаешься? – проворчала Ныгмет. – Если о человеке своем думаешь, то я поколочу тебя.
Нельзя, говорила же!
– Извини, – буркнул Лука.
– Думаешь, все это шутки? Что я просто тебя пугаю? А ведь я вот этими глазами видела, как терзают волкодлаки тех, кого больше жизни любили. Вот этими ушами слушала горестный вой. А руками, – Ныгмет вытянула сухие руки перед собой, – потом могилы землей забрасывала. И людей, и волкодлаков.
– Они следом за своими людьми уходили?
– А как им жить было, зная, что они натворили? Сердце волкодлака – главное его сокровище.
Если разбить, обратно уже не собрать. Садись.
Лука послушно привалился спиной к необъятному стволу. Ныгмет достала пучки трав, железную миску, села на колени и принялась узловатыми пальцами выводить на земле неизвестные символы. Затянула негромко песню, ее голос убаюкивал.
Закончив с символами, шаманка поставила миску между ними, подпалила огнивом травы, оставила их тлеть. Коротким ножом рассекла свою ладонь, накапала крови; песня стала громче.
