– Агриппа никогда ворчливой не была."
"– Выходит, мы с тобой разных Агрипп знали.
Лучи закатного солнца окрашивали стены ложницы в желтый и рыжий цвета. Было уютно, и больше всего на свете Ярине хотелось забраться под одеяло и полистать бабкину книгу, но Станислав заявил, что в ночь на Ивана Купалу негоже дома сидеть.
– Люди уже к реке стекаются, – сообщил Вереск.
– Откуда знаешь?
– Выходил из дворца. Или мне без тебя никуда нельзя?
– Да делай что хочешь, мне-то что?
Вереск ее злил, до зубного скрежета злил.
Ни одна встреча со Станиславом не обходилась без обмена любезностями, готового вот-вот перерасти в драку. Они бодались, как два козла, и никто уступать не хотел. Вот только за что они боролись, Ярина никак понять не могла.
– Белый сарафан красивый, – сказал Вереск.
Он поднял его и приложил к себе. Это выглядело нелепо и немного смешно.
– Вот и надевай его.
– Да что ж ты все огрызаешься, я же ничего дурного тебе не сделал. Или ты из-за петуха злишься?
– Я ведь просила не называть его так!
– Значит, обаял он тебя, да?
Ткнув Вереска пальцем в грудь, Ярина прошипела:
– Не твое это дело, понятно?
Он же обхватил ее запястье длинными пальцами, наклонился так, что его теплое дыхание щекотало ее губы:
– Дурной у тебя вкус на мужиков.
– Поди прочь!
Она вырвалась и ударила Вереска кулаками в грудь, отталкивая от себя. Тот пошатнулся, отступил, и кривая ухмылка исказила его лицо.
– Он лжец и трус, Ярина. Куда твои глаза смотрят?
– Не на тебя – и ладно! – запальчиво выкрикнула она.
– Он хотя бы человек, а не тварь, которая боги знают откуда в Явь свалилась!
Вереск распахнул глаза, посмотрел на нее удивленно и… обиженно? Ни слова не сказав больше, вышел из ложницы и хлопнул дверью.
– Ну и катись отсюда! – выкрикнула Ярина ему вслед.
Так ее злость разбирала, так хотелось догнать его и вытрясти всю дурь из рогатой головы! Какое право он имел лезть ей в душу?! Кто сказал ему, что она должна учитывать его мнение?!
– Вкус у меня дурной, – шипела Ярина себе под нос, одеваясь, – в мужиках я не разбираюсь…
Она надела белый сарафан, а когда поняла, что именно его Вереск выбрал, чуть не разревелась от злости.
Благо в дверь постучали, закончив ее терзания. Ярина открыла, и всю злость как рукой сняло: за ней стоял улыбающийся Станислав. Рубаха на нем была белая, с голубой вышивкой, штаны черные, по щиколотки закатанные. Волосы слегка растрепались, а лицо раскраснелось, будто он бежал.
