А тот смотрел в ответ, хлопая черными ресницами.
– Так ты еще и услугу ему оказал?
– Выходит, что так.
– И я поверить должна?
– Можешь сходить в его дом. Старики до сих пор горюют; если спросишь, расскажут тебе о сыне, наверное.
Груз с плеч Ярины не упал, но дышать стало легче. Как узнала она, что черт убил кого-то ради того, чтобы являться к ней в приятном облике, спать не могла. Все думала о том, кем был тот парень, как жил и чего лишился.
– И почему тогда все чертей дурным словом поминают? – спросила она.
– А все люди добрые, как считаешь?"
"– Нет конечно.
– Значит, и не все черти злыми должны быть?
Ярина пожала плечами. Загадки эти ей не нравились, она понятия не имела, какие бывают черти, знала только одного, и то плохо.
– Мы рождаемся из пламени, – вдруг заговорил черт, – и летим по небу, оставляя за собой яркий след. Не помним, кем были раньше, не знаем, зачем созданы, падаем на землю и учимся жить среди людей. Кто-то остается в лесах и полях, кто-то в деревни и села перебирается.
Время идет, мы меняемся. Кто остался в болотах, превращается в водяного, кто в лесу – в лешего.
– А ты? – спросила Ярина.
– А меня Агриппа подобрала на вересковой пустоши.
– И не испугалась?
– А чего ей бояться было? Твари ростом в аршин, с переломанными ногами?
Ярина задумалась. Смогла бы она черта в дом притащить? Лохматого, черного, окровавленного…
– Она была бесстрашной, выходит.
– Твоя бабка? А то! И бедовой.
Черт ухмыльнулся, а глаза его пеленой затянуло, будто вспоминал он что-то давнее, радостное.
– И долго ты с ней жил?
– Долго. Она подобрала меня еще до замужества, а как посватался к ней твой дед, велела мне прятаться. Я жил в углу, за печкой, по ночам помогал чем мог: чинил одежду, горшки разбитые, даже крышу латал как-то. Наверное, мог и домовым стать, да не вышло. Так и остался хромым и рогатым.
Непрошеные слезы затуманили взгляд Ярины. Она ничего не знала о бабке, а печальнее всего было то, что и не желала выяснять.
– Знаешь, что страшнее всего было? – вдруг спросил черт.
– М?
– Видеть, как она угасает. Как сильное тело становится немощным, как с каждым днем все больше морщин на ее лице появляется. Человеческая жизнь всего лишь миг для нечисти, мы-то жить можем сколько угодно. Я сидел в своем углу и смотрел, как исчезает спасшая меня девица, как на ее месте появляется сгорбленная старуха, потерявшая мужа и детей. Муж-то хотя бы помер, а вот дети сами от нее отказались.
– Она… – Ярина проглотила горький ком.
