– Я никогда этого не забуду, – прошептал он, не поднимая взгляда от земли. – Навсегда ты останешься той, кто дал мне имя.
Он целовал руку не так, как иные деревенские ловеласы, не тыльную сторону, а внутреннюю. Прижимался губами к мягкой коже, шептал что-то, а Ярина даже дышать не смела. Но когда коснулся он местечка на запястье, того, под которым жилка билась, вдруг вздрогнула.
– Хватит, – смущенно пробормотала она. – Не знала я, что это для тебя так важно."
"– А как же иначе? – Вереск поднял на нее взгляд.
– Самое сладкое слово на свете – собственное имя. Много ты нечисти знаешь, которой посчастливилось его получить? А ведь есть на этом свете потерчата, которые померли, так и не получив имен, и коль наречет их добрый человек, то души потерянные будут отпущены в Навь.
– И ты теперь уйдешь? – взволнованно спросила Ярина.
– Теперь точно не уйду, никогда тебя не оставлю. Всюду буду за тобой ходить, жизни не пожалею, чтобы защитить тебя.
– Тогда встань с колен, – попросила она. – Мне неловко видеть тебя в таком положении.
Просияв, словно начищенный медяк, Вереск вскочил на ноги. Таким довольным он выглядел, будто Ярина не имя ему подарила, а половину царства с царевной в придачу.
– Пора идти, – с сожалением сказала она. – Чеслава велела сегодня не задерживаться.
Вереск помрачнел, но подал ей руку, а когда она выпрямилась, подошел близко-близко и прошептал:
– Оставь эту затею. Не ходи сегодня никуда с ведьмами, а еще лучше – убегай от них. Ничего доброго от двоедушницы ждать не приходится: она втянет тебя в свои дела, потом не отмоешься.
– А куда мне идти? Ни дома нет, ни родни. Я-то по небу летать не могу, как и в углу у печи жить.
– Ты пожалеешь об этом решении. – Вереск покачал головой. – Вештицы своей злобой прославились, страшными поступками. А ее колдовство…
– Хватит, – попросила Ярина. – Мне и так тошно.
Вздохнув, Вереск кивнул, отвязал козочку и в сторону села пошел, а Бурая и Ярина – следом за ними.
Уже подойдя к околице, Ярина разволновалась.
Сердце не на месте было, стучало так, что уши закладывало. Бурая тоже беспокоилась, порыкивала, мотала большой головой, будто чувствовала что-то. Вереск не сказал ни слова с тех пор, как они вышли из-под сени деревьев. Глядел под ноги, черные брови сошлись над переносицей.
– Ты со мной полетишь? – спросила Ярина, когда они приблизились к дому ведьм.
– Если позовешь.
– Мне сегодня на суку лететь придется. Страшно, – призналась она.
