Впрочем, Родерика одолевали сомнения, чем-то похожие на мои:
— Ты не обязана соглашаться только потому, что я тебя об этом прошу, — глухо выпалил он, а затем зарылся носом в ложбинку на груди. — Но я не железный и вскоре уже не сумею разорвать контакт. По-моему, я уже предупреждал об этом однажды… Точно помню. Как же тебе не повезло, моя Нахаленка. Неадекватный, не до конца сдерживающий тьму, постоянно жаждущий, чтобы ты его приняла… Всей магией, всем телом. И как можно быстрее.
Я сильнее впилась в его плечи. Потоки и, правда, в раздрае, но темный источник горел ярко и ровно.
Он опять рисковал, тратил непозволительно много; загонял себя в такие условия, откуда маги обычно не выбирались. Самоуверенный, самонадеянный...
— Ты снова чуть не лишился жизни? Стоило мне встать и заняться делами, как ты пустился во все тяжкие.
И откуда взялся этот ворчливый тон? Я ведь собиралась спросить про другое — не испытывал ли он ко мне отвращения. Но этот вопрос почему-то уже отошел на второй план.
Лепетать такое даже глупо.
Он вполне наглядно демонстрировал свой интерес. Поспешно стянул платье вместе с бельем. Развел бедра и устроился между ними. Только вот пальцы продолжали меня мучить. Родерик будто случайно проводил по внутренней поверхности бедра, а потом так же неторопливо толкался большим пальцем в меня. Слегка продавливал. Затем убирал, и другие пальцы порхали сверху, даря тягучую негу, хотя мне уже хотелось той прежней и грубой ласки.
Это повторялось до тех пор, пока я не начала всхлипывать, готовая отложить на потом любой, даже самый важный, разговор.
Пальцы левой руки гладили губы, проникали внутрь, ласкали рот. Я прикусывала их, когда становилось вовсе не выносимо.
— Родерик, ты же вроде торопился. Если ты не будешь делать это усерднее, то…
Я обхватила крепкий бархатный ствол и попробовала направить его в себя. Для этого пришлось обвиться ногами вокруг талии мужа."
"— Тебе никогда не хватало терпения, Нахаленка, — прозвучало сверху сильно охрипшим голосом. — Но такую инициативу нельзя не приветствовать.
Давай ты закинешь лодыжки мне на плечи. Быстрее не будет, зато ты обязательно оценишь.
Его глаза сияли и улыбались. Я бы закрыла свои, растворилась в ощущениях, но не могла перестать смотреть на него. Не могла перестать… Он наконец вошел. Не во всю длину — вот же крак! — и замер.
Двинулся. Все во мне рвалось навстречу.
— Аааах, может, все-таки… Ах, да-а-а, ну, пожалуйста, — воскликнула я, расправляясь на сегодня со всеми сомнениями разом.
