— Я постараюсь, — вытерла Крис слёзы рукой и тоже шмыгнула. — Чёрт!
Она отставила бокал. Взмахнула руками. Отчаянно. Безнадёжно. И разрыдалась.
— Ну, ну, ты-то чего? — обняла её мама.
И Мир уже хотел уйти: он и так услышал, и увидел больше, чем надо, но мама вдруг сказала…
— Он думает, что его девушку, которая погибла, я не любила, — отпустила Ирина Владимировна Кристину и отшвырнула мятую салфетку, что держала в руке. — И он прав, чёрт побери! Прав. Нет, я не радовалась, что она умерла, я не бездушная тварь, хоть так, наверно, себя и веду.
Я горевала вместе с ним. И я понимаю, каково ему было. Но я её не любила, потому что она не любила Миро̀, — она покачала головой. — А он даже не замечал, как нарочито она его хвалит, как давит из себя заботу, искренность, любовь. Но я мать, меня не обманешь. Я всё видела. У неё к нему было только одно чувство: дай, дай, дай. Мы со Славой поедем туда, мы со Славой полетим сюда, — передразнила она противным тоненьким голоском. — Она даже звала его Слава, понимаешь? Словно всё, начиная с имени, хотела в нём переделать под себя.
Он купит, он сделает, он будет добиваться, — снова передразнила она. — И всё ей было нужно самое-самое. Престижное, элитное, за бешеные деньги, которые он тогда зарабатывал. Он и машину ту чёртову взял, потому что она была самая дорогая. И уверена, это она кричала ему: «Давай! Жми на газ! Обгоняй его!» перед тем, как они разбились. Он чуть не погиб из-за неё. Ради неё он готов был на всё.
Она допила очередной бокал, вылила себе из бутылки остатки.
— И сейчас я скажу вопиющую вещь, — подняла она бокал за тонкую ножку, — но это бог его от неё избавил, иначе она никогда бы не слезла с его шеи, нарожала детей и всё тянула, тянула и тянула бы. Она не думала о нём. Она думала о себе. А я мать. Его мать. Я такие вещи чую, когда берут больше, чем дают. Ты не такая, — повернулась она к Крис. — Ты за него порвёшь…
Мир покачал головой: дальше пошли пьяные разговоры, а он и так уже услышал слишком много.
Слишком много для того, чтобы переварить это сейчас.
Мир осторожно спустился. Попросил мажордома позвать виновницу торжества вниз к гостям и помочь ей спуститься. А сам пошёл на кухню: знал, что отец заказал торт, хоть сам уехал. И Мирослав пошёл проверить, привезли заказ или нет.
Дождался, пока мать спустится, на торте зажгут свечи, в саду установят петарды…
Когда они отгремели, и гости разошлись с кусками бисквита на бумажных тарелках, Крис нашла его сама.
— Пора? — обернулся Мир.
