Волосы в ванной. Вопросы. Претензии. Упрёки. Ему надо — я должна. Мне надо — ему лень. Партнёр для научного исследования — это не отношения.
— Ты же записалась на курсы кулинарии без посторонней помощи, — улыбнулся Вадик.
— Да, туда, слава богу, мне никого не пришлось тащить, ни в качестве партнёра, ни в качестве начинки для пирога."
"— Сомневаюсь, что у тебя и с этим возникнут проблемы, — не сдавался Вадик.
— Ой, бе-бе-бе, — передразнила я и отхлебнула вина. — И правда, что я, как первый раз. У меня же всегда есть Тиндер и Баду.
Так и напишу в обоих приложениях для знакомств: «Жертвую собой в пользу науки. Ищу партнёра. Пофиг с кем. Если я привлекаю тебя физически, пиши». Пойти ещё в группу анонимных алкоголиков записаться, что ли, — посмотрела я на пустеющий бокал: душа требовала объятий, а организм — вина.
— Туда я пойду с тобой, — подлила мама мне и себе из стоящей у ног бутылки. — А что, кстати, с собеседованием? Ты сходила? В «Экос»?
О чёрт!
— Сходила, — с трудом сдержав вздох, ответила я.
— Я им не подхожу.
— А зачем ты вообще искала новую работу? — спросил папа и снова кивнул Вадиму.
Мы прикрыли руками бокалы, защищаясь от фонтана воды. Но в этот раз у них всё получилось.
— Видимо, чтобы были деньги оплачивать все её курсы, — улыбнулся Вадим.
Зажурчал ручей. Засверкали на солнце струйки фонтана.
— Ой всё, — скривилась я. — Что плохого в том, чтобы узнавать новое? Учиться. Общаться.
— Ничего. Только тебе не кажется, что нового в твоей жизни слишком много? — посмотрел на меня отец.
— Словно ты боишься остаться наедине с собой и стараешься заполнить пустоту чем угодно, лишь бы заполнить.
— Думаешь, всё настолько плохо, пап? — вздохнула я.
Он пришёл, сел рядом.
— Думаю, тебе нужно перестать думать о прошлых разочарованиях. Открой своё сердце не для знаний — для человека, малыш. Может, конечно, он тоже сделает больно тебе, да и всем нам, — он посмотрел на маму, она кивнула. — Бывает. Жизнь есть жизнь. А, может, он и есть тот, кого ты ищешь и с кем будешь счастлива?
В любой ситуации оставайся мужиком, поняла? — услышала я, улыбнулась: — Спасибо, пап.
Что-то мне подсказывало, что говорит он об одном конкретном человеке, у которого на полке стоит кубок «скотина года», но ни спрашивать, ни развивать эту тему сейчас не хотелось. Сейчас я была неспособна ни на что. Ни на обоснованные сомнения, ни на аргументированные возражения, ни на взвешенные решения.
Мне было плохо, грустно, одиноко. Тоскливо.
