С девушкой пришлось расстаться — даже до секса не дошло.
Честно говоря, тогда он не сильно сожалел.
Но сейчас всё было иначе.
Нет, у него не появилась девушка, Мирослав не соврал — у него появилась острая потребность в одной конкретной девушке, с именем которой он теперь просыпался, с именем которой засыпал.
Её он не хотел ни с кем делить. Не мог. И не будет.
Привет, моя восхитительная, сказал он, а потом ответил на её «алло»:
— Это я.
— М-м-м, ты? Тот Мирослав, с которым мы познакомились в прошлом году в Сочи? Или, с которым бухали на корпоративе «Газпрома»? Чёрт, всех Мирославов забила в контакты одинаково, никак не разберусь.
Мирослав 23 см?
Мир засмеялся.
— Ты мне льстишь.
— Да? Надо исправить. Семнадцать? Восемнадцать?
— Восемнадцать, но у последнего воробья лапка соскальзывает.
У неё был такой красивый смех.
— С клубом на вечер всё в силе? Не передумала? — с надеждой спросил он.
Делать там Кристине, конечно, нечего. И говорить с этим козлом коммерческим, гуляющим от жены, сидящей с ребёнком, не о чем: ничего ценного Кирилл Владимирович ей не скажет — скорее всего, попытается соблазнить или опорочить.
Но, честно говоря, Мир не мог понять какого чёрта коммерческий на неё взъелся.
Задело, что отец сказал: она вас сделала. И решил «сделать» её сам? Или это простая похоть, которую он хотел удовлетворить, завуалировав какой-то странной игрой на опережение? Что-то было нечисто в его манёврах. Причина, по которой коммерческий не хотел, чтобы Кристина Ковалевская работала в «Экосе» была Мирославу непонятна.
Это Мир должен бы выбрать: чёртов «Экос» или девушка.
Но с «Экосом» он пока не принял решение. А вот с девушкой…
Увы, отговорить её не получилось. Бесстрашная как танк, девчонка рвалась на передовую. И на все его аргументы только больше заводилась. Мирослав на фоне её боевого настроя со своим предложением отказаться от встречи, рисковал сойти за труса.
— Встречаемся с ним на парковке у клуба. Телефон зарядила.
Всё, что будет говорить — запишу. Юбку надела подлиннее, блузку поскромнее. За монашку, конечно, не сойду, но и слишком откровенным наряд не назовёшь. Иду на собеседование, не на гулянку. Ничего не подозреваю, — отчитывалась она как спецагент, готовый к операции.
— Я буду рядом, — успокаивал Мир: чем ближе был вечер, тем взволнованнее звучал её голос. — Даже если ты не будешь меня видеть, или не сможешь дозвониться, знай: я — рядом, ничего не бойся.
